Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

Исанна тоже видела Артура в своем сне, припомнила Ким, и это отчасти успокаивало, но припомнила она также и еще кое-что, что лишь усилило ее тревогу. «Это будет моя война», – сказал тогда Айлерон. В самом начале, во время их первого разговора, даже еще до того, как он официально стал королем, до того, как она стала его Видящей. Он тогда, еще прихрамывая, подошел к костру в обличье Тирфа, а назад пошел уже твердой походкой наследника бреннинского престола, готового убить, чтобы завладеть короной. И что – с тревогой думала она – этот молодой, гордый, нетерпеливый и нетерпимый король сделает или скажет, когда окажется лицом к лицу с Великим Воином, которого она привела с собой? Воином, который и сам был когда-то великим королем, который и сам участвовал во множестве сражений с самыми невообразимыми воплощениями сил Тьмы, который вернулся назад со своего волшебного острова,[15]от своих звезд, к своему мечу и своей судьбе, чтобы сражаться в этой войне, которую Айлерон называл своей собственной?

Это будет далеко не так просто. С тех пор как она вызвала Артура с помощью магического заклятия, она не видела больше ни одного вещего сна. И сейчас она тоже ничего предвидеть не могла. А Ракот, высвободившийся из своих оков и угрожавший Фьонавару, требовал ответа; и только по этой причине и ни по какой другой, она это отлично понимала, ей и был вручен тот огонь, что горел у нее на руке. Камень Войны. Но какова конкретная цель всего этого? Чем все это закончится? Знала она лишь, что ей передано было некое могущество – оттуда, из-за стен Ночи, – и что в самом этом могуществе таится великая печаль.

– В первой группе воинов есть женщина, – сказал вдруг Артур своим глубоким басом. Ким посмотрела на ряды бывших катальцев. Воины Диармайда, одетые, как подобает, в военную форму – она видела их впервые – только что сменили охрану, присланную из Сереша. Она посмотрела внимательнее. И среди прибывших из Сереша стражников вдруг увидала знакомое лицо. Нет, это было совсем уж невероятно!

– Шарра! – задохнулась Ким. – Снова сбежала! О господи! – Впрочем, очередное переодевание принцессы Катала, с которой Ким так подружилась в прошлом году, удивило ее куда меньше, чем необычайно острый глаз Артура: ведь он заметил переодетую женщину среди стольких всадников и на таком огромном расстоянии. Ким уставилась на того, кто стоял с нею рядом.

Он тоже ласково глянул на нее своими широко расставленными глазами.

– Это моя обязанность, – пояснил Артур Пендрагон, – такие вещи я замечать обязан.

Уже миновал полдень. Дыхание людей и лошадей в морозном воздухе превращалось в облачка пара. Снега сверкали под солнцем, стоявшим высоко в ясном голубом небе. Полдень, а глаза Воина были полны ночных звезд, и Кимберли, стоя у окна, снова задумалась.

Она узнала того высокого стражника, что открыл ей дверь: это он сопровождал ее к озеру Исанны, когда она ездила туда в последний раз. По его глазам она поняла, что и он ее узнал. Но лицо его совершенно переменилось, когда он увидел человека, молча стоявшего с нею рядом.

– Здравствуй, Шаин, – сказала Ким, прежде чем он успел открыть рот. – А Лорен здесь?

– Да, и тот светлый альв тоже, госпожа моя.

– Это хорошо. Может быть, ты все-таки нас впустишь?

Он отскочил в сторону, точно ошпаренный, что могло бы рассмешить ее, если бы она способна была сейчас веселиться. Все они ее теперь боялись, как когда-то боялись Исанны. И вот это уже было совсем не смешно, с этим шутить было нельзя. Да и вообще здесь не время и не место для шуток и иронии.

Глубоко вздохнув, Ким откинула капюшон и тряхнула седой головой, расправляя примятые волосы. Первым она увидела Лорена, и он ей незаметно кивнул и подмигнул, точно подбадривая, однако она разглядела и в нем плохо скрытое напряжение. Она кивком приветствовала Бренделя, светлого альва с серебристыми волосами, Мэтта Сорена и Брока, а также Горлиса, Королевского канцлера.

И повернулась к Айлерону.

Он не изменился, разве что еще отчетливее за этот год проявились в его облике те черты, которые всегда были ему присущи. Он стоял перед огромным столом, и во весь этот стол расстелена была карта Фьонавара. Стиснутые руки он заложил за спину, ноги прочно и широко расставил, а его глубоко посаженные, такие запоминающиеся глаза сразу же впились в нее. Она, впрочем, не удивилась: она же все-таки была его Видящей, единственной во всем Бреннине.

И сразу прочла на его лице облегчение.

– Приветствую вас, – спокойно сказала Ким. – Мне сказали, что вы успели тогда услышать мое последнее предупреждение.

– Да, успели. Добро пожаловать снова к нам, – сказал Айлерон. И, помолчав, прибавил: – Между прочим, Лорен и Мэтт последние полчаса все ходили вокруг меня на цыпочках, так, может, ты скажешь нам, в чем дело и кого ты привела с собою?

А вот Брендель уже все понял; Ким видела это по его глазам, от удивления и восхищения ставшими серебристыми. И она сказала, чуть возвысив голос и постаравшись, чтобы он звучал громко и решительно, как и подобает Видящей:

– Я воспользовалась Бальратом в точности так, как то было показано во сне Исанне много лет назад. Знай же, Айлерон, Верховный король Бреннина: рядом со мной стоит Артур Пендрагон, Великий Воин, воспетый в старинных легендах и песнях и явившийся сюда, чтобы вместе с нами защищать наше общее дело!

Возвышенные слова эти отзвучали и упали в полную тишину, точно волны, разбившиеся о застывшее как камень лицо короля. Любой из присутствующих здесь мог бы сделать это лучше меня, думала Ким, болезненно сознавая, что человек с нею рядом так и не поклонился Айлерону. Вряд ли можно было ожидать, чтобы он это сделал; во всяком случае, ни перед кем из смертных правителей Артур кланяться бы не стал, но Айлерон был слишком молод и неопытен, он только что стал королем, и…

– Мой дед, – сказал Айлерон дан Айлиль дан Арт, – был назван в твою честь, о Великий Воин. И если у меня когда-нибудь будет сын, он тоже будет назван в твою честь. – И пока мужчины и Ким, единственная женщина среди них, изумленно ахали и с облегчением переводили дыхание, Айлерон уже совсем овладел собой, и лицо его озарила веселая улыбка. – Ни один другой визит, даже визит Колана или Конари, не смог бы обрадовать меня больше, господин мой Артур! Ах, какой дивный рисунок ты соткала, Кимберли! – Он сильно и ласково сжал ее плечо, а потом по-братски горячо и радостно стиснул в объятиях того, кого она привела с собой.

Артур тоже от всей души обнял молодого короля, а когда Айлерон, разомкнув объятия, отступил на шаг, в глазах Воина впервые за все это время вспыхнул огонек удовлетворения.

– Мне дали понять, – молвил он, – что тебе может показаться не совсем уместным мое появление в вашей столице.