Слуги света, воины тьмы - Эрик Ниланд

Однако, хотя Роберт выглядел слишком крутым, чтобы его можно было назвать обычным парнем, Элиот видел в нем человечность. Так приятно было, что тот, кто постоянно имеет дело с безумием, остается более или менее симпатичным — чего никак нельзя было сказать о родственниках Элиота. Жестокие и лживые. Все до одного.

— Скажи, а каково это — работать на Генри?

— Что? — раздраженно спросил Роберт. — Сейчас не время об этом говорить. Нужно придумать, как вернуть твою сестру.

Элиот кивнул, но все же спросил:

— Он… хороший человек?

— Да. Самый лучший, — вздохнул Роберт. На его скулах заходили желваки. Он отвел взгляд от стены и добавил: — Правда. Чаще всего я не понимаю и половины из того, что он говорит и делает, но со мной он всегда был справедлив и даже добр и несколько раз спас мне жизнь.

Элиот догадывался, что Роберт о многом умалчивает, но удовольствовался таким ответом. Он почувствовал, что Роберт ему не врет.

Мальчик наклонился и подобрал дверную ручку. Она была медной, тяжелой, отполированной до зеркального блеска. Элиот воткнул стержень в стену, на старое место, но ничего не произошло.

— В прошлый раз дверь открылась с трудом, будто рассохлась. Может быть, придется потянуть ее вдвоем.

— Я раньше о таких штуковинах только слышал. — Роберт осторожно провел пальцем по нарисованному краю двери. — Боюсь, одной физической силы будет маловато. Нужно что-то еще.

— То есть?

— Магия — это по твоей части, — пожал плечами Роберт.

Магия? Бабушка усиленно втолковывала Элиоту и Фионе, что ничего подобного не существует, что так «непросвещенные люди объясняют естественные явления». Вот почему она вымарывала все подобные абзацы из книг — чтобы они с Фионой не забивали себе голову разными глупостями.

Но как быть с тем, что он видел собственными глазами? Соухк? Мистер Миллхаус? Крысы, которые присмирели от его музыки и показали ему дорогу к говорящей рептилии? Огонь, который ему подпевал? Населенный кошмарными созданиями туман, который породила его музыка?

Возможно, бабушка запрещала им читать сказки и легенды, потому что все, о чем там говорилось, существовало в действительности. И было опасным.

Но неважно, как это называлось и чем было на самом деле — реальным или воображаемым, мифом или наукой. Тетя Даллас сказала, что некоторые вещи нужно принимать на веру, чтобы общаться с той частью своего разума, которая не наделена речью. И что нужно научиться пользоваться этой частью разума и управлять ею, пока она не начала управлять тобой.

— Хорошо, — прошептал Элиот. — Дай мне несколько секунд.

Он положил Леди Зарю на плечо и прикоснулся смычком к струнам. Выбрал ритм, подобный биению своего сердца. Легкие вибрации помогли ему мыслить яснее.

Музыка показала ему дорогу к тому, что он искал: к Соухку, Аманде Лейн и даже к Золотому яблоку, лежавшему внутри герметичного контейнера. Значит, теперь нужно было сочинить песню Фионы, которая приведет его к сестре.

Элиот догадывался: показывать кому бы то ни было то, что он знает о своей сестре, нехорошо. Ведь музыка давала ему власть над тем, чему была посвящена. Но никто не должен иметь такой же власти над Фионой.

Первым делом он решил сосредоточиться на двери и двигаться вперед маленькими шагами, постепенно. Найти способ возродить дверь, открыть ее, а уж потом искать сестру.

Элиот вспомнил засыпанную снегом долину, праздник, смех и пение людей и ту музыку, под которую они танцевали. Эту песню мальчик слышал и раньше (несмотря на правило номер тридцать четыре). Она проникала сквозь толстые стены Дубового дома каждую ночь под Новый год.

Элиот начал напевать, но остановился — он все же плоховато помнил мелодию.

— Ты знаешь эту песню? — спросил он, повернувшись к Роберту.

— Кто же ее не знает? — немного раздраженно ответил тот.

— Не мог бы ты спеть ее для меня?

— Ну уж нет. Я петь не умею.

— Мне нужно услышать эту песню, чтобы открыть дверь.

Роберт поморщился, огляделся по сторонам, вздохнул, кашлянул и запел.

Забыть ли старую любовь и не грустить о ней?

Забыть ли старую любовь и дружбу прежних дней?[98]

Мелодия была довольно простой. Элиот сыграл ее, а потом начал импровизировать. Он добавил фразу, напоминающую падающий снег, потом — виртуозный пассаж, в котором зазвучал треск фейерверков, взлетающих в ночное небо над альпийской деревушкой.

Кирпичи в стене начали потрескивать. В кладовой стало холодно.

Элиот продолжал развивать гармонический строй своей пьесы, обогатив ее смехом, звучавшим в долине. Потом извлек несколько звонких нот для описания снега, сверкающего под луной, и игры северного сияния на темном небе.

Дверь материализовалась. Теперь это была не просто краска на кирпичах. Появились доски и металлические скобы. Медная дверная ручка вошла в предназначенное для нее отверстие и со щелчком закрепилась.

Элиот заиграл быстрее и подошел ближе к двери.

Ручка медленно повернулась.

Но музыка неожиданно перестала слушаться Элиота. Он взял восходящую ноту, а прозвучала нисходящая. Снова мелодия ускользала от него.

Рассердившись, он сильнее прижал струны и начал сражаться с Леди Зарей. Он должен был играть свою музыку.

Раненый палец разболелся. Проникший в руку Элиота яд начал подниматься выше.

Что, если музыка знала что-то такое, чего не знал он? Может быть, лучше дать ей свободу — пусть летит туда, куда хочет его привести?

Элиот неуверенно ослабил руку, зажимавшую струны. Мелодия зазвучала в ритме джиги, он начал невольно притопывать в такт. Но настроение музыки стало более мрачным. Радость сменилась меланхолией, веселье — болью. Все то же самое — но при этом перевернутое, преобразившееся в нечто ужасное.

Щелкнул замок… и дверь распахнулась.

Элиот перестал играть и прижал струны к грифу.

Пожалуй, к лучшему, что музыка пока что не вела его дальше.

Роберт уставился на открытую дверь.

— Отличная работа, — проговорил он, и с его губ слетело облачко пара.

Картина за дверью напоминала то, что можно увидеть в стеклянном новогоднем шаре. Холмы и лес утопали в снегу, сверкающем под луной. Вдалеке виднелась деревня, озаренная свечами и мерцающими гирляндами. Люди пели новогоднюю песню, а когда она отзвучала, в небо взмыли букеты фейерверков.