Страж зверя - Мира Вольная

А еще Елена ведь была права. С новым хозяином города лучше договориться, а то потом не разгребу этот гадюшник, но и договариваться надо по уму.

Я обдумывал ходы и отметал варианты, прикрыв уставшие глаза. Звон склянок и шорох бумаг заставил поднять голову. Напротив меня сидел кот. Тот самый облезлый кот, которого не так давно я кормил на кухне. Все такой же грязный и такой же странный, он сидел на моем лабораторном столе и улыбался, медленно и лениво покачивая куцым хвостом.

— Снова голодный? — склонил я голову набок, чудовище улыбнулось шире и в следующий миг прыгнуло мне на колени, впиваясь огромными когтями тощей лапы мне в грудь. Ровно над тем местом, где билось мое темное сердце, а я сидел и не мог пошевелиться. С каким-то диким удовольствием в стеклянных глазах-плошках облезлый мешок с костями вонзил когти глубже, оставляя раны, а я все продолжал спокойно сидеть на месте. Не смог пошевелиться даже тогда, когда он убрал лапу и принялся слизывать кровь. Я хотел спросить, что ему надо, но кот зажмурился, дернул драным ухом и растворился в воздухе, лишь безумная улыбка еще какое-то время стояла перед глазами.

А густая теплая кровь продолжала заливать мне рубашку и брюки, капать на пол, зрелище странным образом завораживало. Вязкая, темно-красная, она становилась еще темнее на воздухе, еще гуще. Я по-прежнему не шевелился, наблюдая, как она падает на пол, отчего-то сворачиваясь там спиралями и кольцами, превращаясь в черные зеркала. Три вдоха, еще несколько капель, и в маленьких темных осколках замелькали картинки. Девочка-ветер, идущая по дороге вместе с бродячими артистами, девочка-ветер у костра, перебирающая струны смеллы, девочка-ветер в каком-то городе, поющая перед застывшей толпой. Она же, с искрящимися глазами и задорной улыбкой, снова на дороге с караваном. Снова какой-то город и снова толпа. Еще и еще. Потом она же, в огромном зале выступающая перед разодетой в пух и прах толпой, и длинные пальцы порхают по струнам инструмента, заставляя собравшуюся знать слушать ее с открытыми ртами. А у нее горят глаза, в них искрится жизнь, и губы чуть подрагивают от волнения. Девочка-ветер, настороженно смотрящая на уже знакомого мне вампира, вдыхающая аромат белых лилий в своих руках. Девочка-ветер, улыбающаяся Адаму. Она же, испуганная, закрывающаяся от него. Елена, в изодранном платье, вся в крови. Елена, вонзающая нож в тело спящего вампира, он, разрывающий ей горло. Елена, стоящая возле стены какого-то замка по щиколотку в грязи под проливным дождем. Она же в захудалой таверне, следящая за каким-то мужчиной. Лист, переодетая мальчиком, подсыпающая яд здоровому оборотню.

С каждым новым вдохом картинки становились больше и четче, с каждым новым вдохом сменяли друг друга все быстрее, с каждым новым вдохом крови становилось все больше. Она текла беспрерывным потоком, будто кот разорвал мне артерию, а я все всматривался и всматривался. До боли, до рези в глазах, и в какой-то момент просто отключился.

Проснулся я резко, будто вынырнул из толщи воды. Проснулся и понял, что… хочу убивать. Бездумно. Дико.

Твою мать. Зверь был близко. Очень близко.

Надо успеть добраться до лабиринта. Успеть.

Я сконцентрировался, стиснул челюсти и сжал кулаки, краем сознания отмечая, что крови ни на мне, ни на полу нет, рубашка чистая и целая. Сон? Но тогда почему так бесится тьма? Сила никогда раньше не проявляла себя во сне.

А Зверь продолжал рваться наружу, будто его что-то тянуло туда, будто кто-то звал.

Я выскочил за дверь и бросился в сторону лабиринта, оставив попытки разобраться. Не до этого сейчас.

Успеть, главное успеть.

Еще один поворот, с десяток шагов, и я на месте.

Главное успеть.

Я свернул за угол, перед глазами все плыло, хотелось крови, хотелось боли. Неважно чьей.

Убивать.

— Князь, что с вами, князь?

Я с трудом повернул голову на звук, рядом кто-то стоял. Кто-то живой. Женская фигура. Кто-то… кого я знаю. Я? Кто я?

Я суть начало. Я суть конец.

Нет!

Я зарычал, постарался вернуть остатки сознания. Напротив, за спинами двух эльфов, стояла девушка… Одана.

— Уходите! — проревел.

— Князь, вам плохо?

— Уходите! — еще два вдоха, только два вдоха, и им конец, тьма уже крушит стены, взрывает пол, тянется к ним, и мои руки становятся лапами, слышен треск одежды.

— Князь…

— Немедленно!

Мужчины с двух сторон прикрывают эльфийку, пытаются обойти меня. Вдох…

Поздно.

Я суть начало. Я суть конец. Я — тьма, изначальная, первородная.

Убивать.

Что-то легко жалит, какие-то огоньки, и странно шевелятся размытые фигуры, будто пытаются что-то… Не помню слова. Нет, помню. Защитить и защититься. Глупые.

Я вижу, как бьются их сердца, слышу, как кровь бежит по венам. Сладкая, сладкая кровь, такие красивые звуки, и так замечательно пахнет стра-а-а-хом. Вкусным, вкусным страхом.

Убить.

Я протягиваю руку, и фигура одного из них взмывает в воздух, такая маленькая, беспомощная. Такая… незначительная, но она дергается и бьется, и рвется ее сердце.

Я суть начало, я суть конец.

Так невероятно просто спеленать его, окутать тьмой, залезть к нему в горло, забить нос, легкие, наполнить вены и… И дернуть.

Крак!

Да! Разорвать.

Капли чужой крови, как светлячки, мерцают на темном полу, и кто-то кричит, почти захлебываясь, легко покалывает от чужой магии. Знакомой силы. Хаос. Я знаю хаос. Я помню хаос. А еще свет и огонь, вода. Они жалят чуть сильнее, но все равно слабо. Такая слабая сила.

И снова чужое сердце опутано мной, стучит внутри меня, рвется пойманной птицей, чувствующей близкий конец. Сдавить.

Мокро!

Да! Тоже разорвать. И еще больше капель на полу и стенах. И запах чужого страха почти невыносим, щекочет, дергает, дразнит, заставляет сглатывать слюну.

Схватить его источник, сдавить и…

Тихий хлопок — и другой источник силы, где-то сзади. Что это? Кто это? Что-то… не так.

Я — тьма, я суть…

Меня тянет, сворачивает, скручивает. Приходится выпустить добычу, развернуться к источнику, но ударить, схватить его не получается. Не могу. Нельзя.

А он все давит и давит, сжимает, ослабляет меня. Нет!

Я — тьма. Я…

Нет!

Не могу пошевелиться, не могу уйти — лишь подчиниться, потому что нападать нельзя. Сделать больно нельзя. Оно все тянет и зовет, меня зовет, тьму зовет. Оно родное, моя часть. Оно — я. Кто я?

— Кристоф, возвращайся. Вернись ко мне, — слова… Так невероятно трудно понять их смысл, но голос красивый, чистый. — Слышишь? Вернись, пожалуйста. Не пугай меня.