Слуга Империи - Раймонд Фейст

Кевин был так потрясен, что не сразу понял весь смысл этих слов.

— Прочь! — бросила Мара, будто вынесла окончательный приговор. — Я приказываю!

Даже охваченный яростью, Кевин сохранял выдержку. Поднявшись с постели, он взял с сундука штаны, но не торопился их надевать. Обнаженный, высокий, он горделиво расправил плечи и ответил:

— Я едва не предал своих друзей, когда стал делить ложе с их угнетательницей. Пусть они варвары и рабы, но они знают цену верности. Счастливо оставаться, — закончил он, резко повернулся и ушел, не поклонившись.

Мара долго сидела в неподвижности. Когда у нее из глаз наконец хлынули слезы, Кевин уже тихонько стучался в окно хижины, где ночевал Патрик.

— Кев? — удивленно спросил сонный голос. — Ты ли это, братишка?

Только переступив через порог, Кевин вспомнил, что в невольничьих хижинах нет светильников. Он наклонился, выбирая место, а потом осторожно сел на сырой земляной пол.

— Мать честная, — пробормотал Патрик, не вставая с убогой циновки, служившей ему и постелью, и столом, и стулом, — и впрямь ты. Принесла же тебя нелегкая среди ночи! Или забыл, что нас затемно выгоняют на поля?

В голосе земляка Кевин услышал больше, чем простой упрек. Однако он только что пережил одну ссору и решил во что бы то ни стало избежать второй:

— Что-то неладно, дружище?

Патрик тяжело вздохнул:

— Хуже некуда. Может, и правильно, что ты решил не ждать до утра. Слыхал про Джейка и Дугласа?

Кевин затаил дыхание:

— А что такое?

— Их повесили за побег! — Патрик подался вперед и горестно продолжал:

— Проезжал тут один торговец, рассказывал про императорский указ. Кабы ты был рядом, ты бы их удержал. Господи, как я только их не отговаривал! Они для виду кивали, а как настала ночь — их и след простыл. Кейок, старый пес, как почуял, что кто-нибудь из наших ударится в бега. Расставил повсюду засады, вот ребята и попались. Тут их и вздернули, еще до рассвета.

Кевина больно ужалило в ногу какое-то насекомое. Он его прихлопнул, вложив в этот удар всю свою горькую досаду. Пытаясь осмыслить услышанное, он спросил:

— Говоришь, вам рассказали про императорский указ? Это что за штука?

— Неужто не знаешь? — Патрик недоверчиво хмыкнул. — Как же так? Разгуливал по Священному Городу в компании с благородными — и все без толку?

— Сделай одолжение, объясни по-человечески. — Кевин начал терять терпение. — Я действительно ничего не знаю.

Патрик поскреб болячку на колене:

— Похоже, ты не врешь. Да и то сказать, для этих недомерков что рабы, что скотина — все одно.

— Черт тебя раздери, Патрик! Если в этом указе говорится о рабах — рассказывай, не тяни.

— Ну, слушай. — Патрик провел рукой по лысине. — Когда маг-мидкемиец — Миламбер его зовут — прямо на арене освободил рабов, ему это даром не прошло. Перво-наперво вышвырнули его из Ассамблеи магов: дескать, плохо служил Империи, потому как он здесь чужой. Теперь, того и гляди, приговорят его к виселице. Император своей рукой написал указ: мол, ни один раб больше никогда не будет отпущен на свободу. А ты-то наобещал нам с три короба, братишка. Эти бедолаги, Джейк и Дуглас, терпели сколько могли. У остальных тоже терпение на исходе. — Помолчав, он добавил:

— Знал бы ты, как ребят подкосила эта весть. Сдается мне, они и не надеялись отсюда вырваться. Просто искали смерти. Сколько лет мы все мечтали, что когда-нибудь вернемся домой. Да видно, придется до скончания века…

Он не договорил. Кевин в молчании обдумывал случившееся. Патрик тоже погрузился в раздумье и вскоре вспомнил, что Кевина привело к нему отнюдь не известие о гибели земляков.

— Ты с ней разругался, — ни с того ни с сего буркнул он.

Кевин обреченно кивнул. Теперь ссора с Марой виделась ему в ином свете. Как же он не подумал, что у его возлюбленной не бывает капризов и истерик. Ну и глупец! Ведь она так же боялась потерять его, как и он сам страшился неизбежного расставания.

— Да, вроде того, — признался он. — Но это неважно. Как бы там ни было, нельзя терять надежду.

— Вот заладил! — вспылил Патрик. — Врата-то опять непроходимы! Значит, нам не судьба вернуться на родину. Но здесь не останемся. Будем пробиваться в горы.

— Ни за что. — Кевин прихлопнул еще одного кровососа и попросил земляка потесниться. Тот нехотя освободил ему край циновки.

— Да, Бездна непроходима, это правда. — Колючая рогожа, заменявшая одеяло, саднила кожу не меньше, чем укусы насекомых. Комковатая, грязная циновка тоже не располагала к ночному отдыху. — Кевин разрывался между любовью к Маре и долгом перед земляками. Чтобы немного отвлечься, он в лицах рассказал Патрику, как Мара давала взятку хранителю Имперской печати. Патрик даже посмеялся, но не упустил главного.

— Выходит, ты так и не знаешь, что ей понадобилось, — заметил он. — Может, в этом свитке про рабов вообще ничего не сказано.

— Не исключено, — согласился Кевин. — Однако дело не в этом.

Циновка под Кевином зашевелилась — это Патрик сел, прислонясь к стене.

— А в чем же? Говори прямо, братишка, не морочь голову.

— Она подала какое-то прошение, в котором упоминается Мидкемия. — Патрик ничего не понял, и Кевин пояснил:

— По всей вероятности, хозяйка считает, что проход через Врата когда-нибудь откроется вновь.

— И поэтому мы должны спать в грязи и терпеть побои? Ты, Кевин, большой оптимист, как я погляжу. Все эти шелка и женские прелести застят тебе глаза. Коротышки правят здесь уже многие тысячелетия. У них все расписано на пятьдесят поколений вперед.

Кевин умоляюще дотронулся до его плеча:

— Патрик, поговори с нашими. Пусть не отчаиваются. Ведь я все время стараюсь придумать, как переправить их домой. Нельзя допустить, чтобы воины Акомы перевешали нас одного за другим.

Патрик промычал что-то нечленораздельное и выругался. За окном хижины уже занимался рассвет. Мимо твердой поступью прошагал патруль.

— Пора вставать, братишка, — угрюмо проговорил Патрик. — Если не поспею на завтрак, придется весь день вкалывать на пустой желудок.

— Верь мне, дружище, — вскочил Кевин. — Потерпи еще немного. Когда буду наверняка знать, что дело безнадежное, я первый тебе об этом скажу. А сейчас могу поклясться, что не собираюсь умирать рабом. Если понадобится, я сам возглавлю побег в горы, чтобы жить вне закона.

Патрик сощурился:

— Вижу, ты заговорил всерьез. — В его тоне сквозило удивление. — Да только поверят ли наши? Они будут долго вспоминать казнь Дугласа и Джейка.

— Так не дай им разделить судьбу Дугласа и Джейка, — жестко сказал Кевин и вышел за дверь.