Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

— Вроде пока нет, — передернуло Третьего.

Еще бы, ведь кинжальчик уже убран во внутренний карман кафтана.

— Вот видишь, — назидательно сказал я. — Ну что, вызываю базу? Стыдно признаваться, но я пас. Ума не приложу, куда делся проклятый аптекарь! Не иначе, как…

— Пятый! — Наша напарница влетела в карточную комнату, после визита табора лишившуюся не только карт, но и обоев. Атласные тузы и черви приглянулись таборным девицам настолько, что они старательно ободрали стены. А еще говорят, что цыгане не умеют работать — умеют, еще как! — Пятый! Кажется, я его нашла!

— Кажется? — уточнил я. — Или нашла?

Спустя минуту мы плечом к плечу стояли в комнате Анны Бипарофф, и я понял, отчего сомневалась Вторая. Попутно сразу прояснилось, почему Ниацина не видела машина: заданные параметры поиска были установлены по прежним приметам, которых в данный момент не существовало в природе.

Недаром куратор выделил Анну среди прочих родственников, ох недаром — потрясающая девушка! Среди шума, хаоса, постоянного пребывания настороже и необходимости готовиться к очередному покушению красавица Бипарофф нашла-таки свободную минутку (точнее, часик), чтобы отвлечься от темных дум и предаться светлому чувству плотской любви.

Ниацин Коваль влип по самое некуда, попав в надежные руки с крепким немарким маникюром, — кровь не оставляла следов на багровом лаке. Очень практично, браво, Анна!

Сказать, что аптекарь в результате гм… предварительных ласк изменился — ничего не сказать. Он просто стал другим человеком. С другим ртом (широко раскрытым от ужаса), другими ногами (красотка Бипарофф сумела оттоптать ему конечности до максимального размера), другой одеждой (ошейник шипами внутрь и узкие кожаные ремни-перетяжки), другой фигурой (редко кто сохраняет стройность, вися на цепях, натянутых меж кроватных столбов) и, конечно, другой аурой.

К благородному делу издевательства над полубесчувственным телом приложила лапку даже собачка Анны. Зловредное животное не только искусало аптекаря во всех местах, до которых смогло допрыгнуть (спасибо, что это был не пудель, а лишь миниатюрный хин), но и оставило на икрах пленника пахучие метки.

Единственное, что спасло несчастного Ниацина — остатки анабиоза, а то бы нашему подсадному утенку пришла полная хана; видя бесчувственность партнера, красавица Анна разъярилась до такой степени, что рискнула прибегнуть к крайним средствам и уже приготовила миниатюрную разборную дыбу.

Уж не знаю, что подумала о нашем визите псевдогерцогиня Бипарофф, но в результате коротких переговоров («Отдай, это мое!» — реплика Второй. «Подавись своей дохлятиной! Все равно от него никакого толку!» — ответная любезность Анны) мы с Третьим скоренько отцепили тело от наручников и утащили к себе в комнату.

Куратор рискнул облегченно вздохнуть, только когда реанимация Ниацина была благополучно завершена. Он очень переживал за исход дела.

К сожалению, мы с напарниками не могли поддержать своего курирующего администратора тем же: с четвертого этажа донесся грохот и жуткий крик. Добежав до места преступления, я увидел целого и почти невредимого, если не считать шишки на голове, пана Квыча с круглыми глазами и расколотым камнем в руках.

Забавно. Кажется, во время испытательного крэш-теста на Базе этот камешек убивал модель носорога? Следует предложить нововведение: срочно заменить модель носорога как чересчур хлипкий образец на модель Квыча. И лично я не уверен, что после замены крэш-тест будет пройден.

Третий так изумился, что почесал лоб, если так можно выразиться, насквозь — одноразовая личина, доживающая последние часы, продралась, и сквозь чахоточную кожу барона Рика проступила розовая кожа моего напарника.

— Что с вами, барон? — меланхолично поинтересовался Квыч. — Вот здесь, — для наглядности он указал пальцем, — над бровями.

— Осень. Сезонная линька, — поспешил объяснить я, с интересом разглядывая половинки камня. — А с вами что? Не разобрались в инструкции?

— Напротив. Все удивительно понятно, — возразил Квыч. — Вот только он… раскололся.

— Угу. Бывает, дайте сюда обломки. Приношу свое искреннее сочувствие, три паунда за мной, разрешите откланяться.

Схватив недолинялого братца за шкирку, я резво поволок его к нашей комнате.

— Ты что? — попробовал запротестовать он.

— Виси и молчи. На сегодня работа окончена.

— Но как же… без разрешения? Нельзя! — Неожиданно на толстяка накатило чувство долга. — Товарищ куратор! База! База! У нас еще одно неудачное покушение!..

Ответное шуршание в эфире могло быть звуком чего угодно, от нервного смешка до мастерски быстро проведенного обряда харакири.

— Что это? — напрягся толстяк. — Я не разобрал.

— Какая разница! — успокоил я. — Ты опытный полевой работник и прекрасно знаешь, что в таких случаях говорит наш куратор. Задание главы филиала практически провалено, так?

Третий грустно замотал головой.

— Времени осталось всего ничего, так?

Кивки головой стали еще энергичней.

— Отсюда вывод: мы позор Организации, трутни и бездельники, нагло паразитирующие на ее бедном теле.

— Даже я сам не сказал бы лучше! — возник в наушнике злой голос куратора. — Вы отвратительно работаете!

Вместо ответа я поднес к внимательно прислушивающемуся «глазу» обломок программируемого камня и демонстративно покрутил.

— Вот. Надеюсь, вам хорошо видно на экране? Любуйтесь.

— Чем это, интересно? — сварливо буркнул куратор.

— Доказательством! Со вчерашнего дня ни один из предметов реквизита — повторяю, ни один! — не приводит гостей замка к летальному исходу! Это, по-вашему, тоже результат нашей плохой работы?

— Просто случайность! — запальчиво возразил куратор. — Вместо того чтобы обжираться деликатесами, надо было трудиться! Днем и ночью! Ночью и днем! Вы предприняли слишком малое количество попыток, чтобы делать столь скоропалительные выво…

— Случайность?! — заорал я. — Скорее смерть герцогини была случайностью! Признайте: после взрыва башни и появления «волос джинна» здесь творится сплошная… чертовщина! Только наоборот! Вы вместо того, чтобы помогать, постоянно пропадаете! Мы лишены оперативной информации и работаем вслепую, наугад! А его сиятельство Замок наоборот — все время наблюдает за нами и, кажется, даже принимает активное участие! Вчера я обшарил весь багажный отсек в поисках нашего привидения, и знаете, где его нашел? Ни за что не догадаетесь! В верхних покоях! Замок прибрал игрушку к рукам и поселил у себя! Теперь эта искусственная дрянь ночью гремит цепями прямо над моей головой! Работать в таких условиях невозможно! Третий! А ты что молчишь?! Подтверди!

— Ы-ы-ы-ы-ы! — толстяк обеими руками вцепился в треснутую личину и, рывком содрав ее с себя, полным отчаяния жестом швырнул в сторону «глаза». — Не могу больше!