Роса в аду - Дмитрий Леонтьев

— Не надо. Я работаю недалеко и предпочитаю немного прогуляться по утрам… Как вы узнали, где я живу?

— Выследил, — признался я. — Можно сказать, что в некотором роде я был с тобой до самого дома.

— И напрасно потеряли время, — нахмурилась она. — Во-первых, я ненавижу, когда за мной следят. Во-вторых, я не знакомлюсь на улице, а в-третьих… Может быть, у меня есть муж?

— Нет! — радостно опроверг я. — Нет у тебя никакого мужа… А если и есть, то считай, что уже нет.

— Не остроумно и зло, — сказала она и быстро пошла прочь.

Я вылез из машины, захлопнул дверцу и припустился вдогонку.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил я. — У меня разработана совершенно потрясающая программа. Буквально чудом у меня завалялись два билета в театр. Что-то по Шекспиру, точно не помню…

— Вечером я сижу дома и жду звонка от мамы, — сухо ответила она. — Оставьте меня в покое.

— Мама перезвонит завтра, — заверил я. — На то она и мама, а мы можем…

— Мама будет звонить сегодня, значит сегодня я и буду ждать ее звонка, — твердо сказала она. — Как вы можете так говорить о маме? Вы знаете, что такое — мама? У вас была мама?

Я искренне задумался, некоторое время молча шагая рядом, потом признался:

— Нет. У меня никогда не было мамы…

Она посмотрела на меня с таким сожалением, что мне самому на мгновение стало жалко, что у меня не было мамы, которая читает на ночь добрые сказки и беспокоится обо мне, когда я далеко.

— Вас воспитывал отец? — спросила она.

— Ну-у… Скорее Создатель. А потом люди.

— Это как?

— Понимаете, в некотором роде я был произведен на свет… м-м… так сказать, экспериментальным образом. Ты, наверное, слышала про опыты с "детьми из пробирок", "искусственный разум" и все такое прочее? Вот и со мной нечто подобное…

— Опять пытаетесь острить? Мне очень жаль ваших родителей. Я представляю, что они чувствуют, получая от вас такое отношение.

— Знаете, что? — обиделся я. — У меня действительно не было ни папы, ни мамы… Но это еще не повод, чтобы делать на этом основании выводы о моем характере или о моем воспитании. Если у тебя есть мама, а у меня нет, то очень жестоко с твоей стороны упрекать меня в этом… Может, мне тоже хочется, чтобы у меня была мама…

— Извините, — сказала она искренне. — Извините меня… Но вы так запутали меня, что я решила, что вы шутите… Так вы росли в детдоме?

— В дурдоме, — буркнул я. — Оставьте в покое мое происхождение… Скажем так: у меня было тяжелое детство. Не "деревянные игрушки", конечно, но ад еще тот… Так как насчет моего предложения?

— Спасибо, но я не могу. Мне будет звонить мама.

— Мама, мама… Давай сделаем так: я подожду, пока тебе позвонит мама, ты поговоришь с ней, и мы отправимся с тобой в самый шикарный ресторан города. Самый шикарный, самый экзотический или самый изысканный — это уж как тебе угодно.

— А зачем?

— В каком смысле — "зачем"? Это же — ресторан… Вино, музыка, изысканные блюда. Храм культа еды и наслаждения.

— Но у меня нет денег на ресторан, а позволить кому-то платить за меня я не могу.

— Почему? Я же мужчина, я должен…

— Я буду неуютно чувствовать себя после этого. В некотором роде я буду чем-то обязана вам. Да и само предложение подобного рода, поступившее от незнакомого человека, приобретает несколько иной смысл…

— Именно тот, — проворчал я. — Тот самый… На театры у меня нет времени, на рестораны — желания… Хочешь, поедем на пикник за город? Или купим тур в Париж на пару недель? Шикарный город! Город любви, вина и музыки… Так, судя по взгляду, опять не угада… Знаю! Знаю, от чего ты не сможешь отказаться! Я еще не говорил тебе, что являюсь владельцем лучшего в стране магазина меховых изделий? Мы пойдем вечером в этот магазин и займемся тем, что будем выбирать тебе коллекцию самых лучших…

— Послушайте, — вздохнула девушка. — Вчера вечером вы казались мне трогательным и одиноким. Сегодня вы уже беспринципный, наглый и назойливый… В чем дело? Я ошиблась в сумерках, или вас меняет свет дня?

— Я просто не знаю, как к тебе подступиться, — признался я. — Мне очень хочется произвести на тебя впечатление, заинтересовать… А ты… Ты какая-то холодная и неприступная. Я понимаю, что тороплюсь и все эти предложения не ко времени… Но со вчерашнего вечера я не могу быть последовательным и хладнокровным. Мне нужно все… И мне нужно все сразу… Скажи сама: что тебе нужно?

— Я уже пришла, — сказала она. — Вот двери моего института. Прощайте, мой неудачливый поклонник. Не обижайтесь, но мы с вами слишком разные, чтоб между нами вспыхнула искра. Всего вам хорошего.

Она пошла вперед, а я остался на месте, тщетно пытаясь найти хоть один способ, чтоб удержать ее лишь на мгновенье…

— Искра, искра… Что ты наплел, паршивец?! — сорвал я раздражение на ожидающем в витрине отражении. — "Меха, театры, рестораны"… Она прочла мне лекцию о родителях и иносказательно послала меня… в ресторан!

— Терпение, повелитель, — заверило отражение оптимистично. — Терпение и только терпение… Полагаю, следует попробовать напор. Женщины обожают силу. Они млеют и расплываются как воск в руках сильных и решительных. Я думаю, что сила — это то, от чего она не сможет отказаться. Ты предлагал ей, следовательно, ждал, следовательно, был пассивен. Будь же активен! Заяви прямо свои права на нее! Предложи провести с тобой ночь, обещай каскады сладостных любовных утех, горячую страсть, пламенную истому…

— Но мне кажется…

— Только решительность, повелитель. Напор и натиск. Ты штурмом захватишь эту крепость!

Я откашлялся, поправил пиджак и окликнул:

— Надя! Подожди минутку…

Она остановилась на самом пороге. Подойдя к ней, я взял ее за руку и повелительно взглянул в глаза:

— Я хочу тебя! Почему бы нам сегодня не поехать ко мне и…

Бац!.. Ее рука оказалась на удивление тяжелой. От пощечины меня развернуло на сто восемьдесят градусов, лицом к той самой витрине, в которой на щеке моего отражения отчетливо проступал ярко-красный отпечаток ладони. Взглянув на меня, отражение застонало и закрыло глаза ладонью. Чуть раздвинуло пальцы и, умоляюще глядя на меня одним глазом, утешило:

— Но попытаться-то надо было… А если б согласилась?..

За моей спиной хлопнула закрывшаяся за девушкой дверь. Кончиком прикушенного языка я проверил целостность зубов, сплюнул появившуюся во рту горечь и, не сводя глаз с перекошенного от ужаса лица отражения, твердым шагом направился к нему.

— Хозяин, — выставляя вперед ладони, попросил призрак. — Хозяин, не надо. Из лучших побуждений… Исключительно желая угодить… Сопереживая и горя стремлением…

Не сбавляя шага, я стремительно вошел в витрину. Призрак пискнул, повернулся и бросился наутек…