Тайна древней гробницы - Джуд Уотсон

Есть только один способ это узнать. Если в статуэтке находится тайник, значит, она настоящая.

Эми почувствовала, как внутри у нее пробежал холодок, и вздрогнула. Может быть, эту статуэтку держала в руках Катерина Кэхилл. Может быть, она сама, своими собственными руками, спрятала внутри письмо.

— Если вам понадобится экспертиза на подлинность, то в этом доме у нас есть собственный специалист, — сказала Хилари.

— И он к вашим услугам, — сказал Тео Коттер, возникнув на пороге.

Эми, Дэн и Нелли смотрели на него глазами провинившейся собаки. Они сбежали с тонущего корабля, оставив его одного в музее Сеннари.

— Вы разве знакомы? — удивилась Нелли.

— Немного, — улыбнулась Хилари.

Тео наклонился и поцеловал ее.

— Привет, бабушка.

— А вот и наши виновники преступления, — повернулся он к Эми, Дэну и Нелли. — Позвольте мне предупредить вас на будущее. Музейные работники не очень любят, когда посетители начинают кидаться экспонатами. Пришлось как-то объясняться с ними.

И только теперь Тео заметил статуэтку Сехмет. Он удивленно присвистнул.

— Так, значит, вы все-таки вышли на настоящего дилера после того, как мы расстались?

— Нет, Тео, — ответила за них Хилари. — Это совсем другая история. Должна кое в чем вам признаться, — обратилась она к троице. — Тео пришел домой и рассказал мне, как вы познакомились на рынке Хан. И сказал мне, как вас зовут.

— А отель? Как вы узнали, где нас искать? — спросила Эми.

Он показал им скомканную бумажку, на которой Неллиными каракулями был записан телефон. Это был ее посадочный талон. Они забронировали отель прямо перед выходом на посадку.

— Можете считать меня Шерлоком Холмсом, но только не заставляйте носить его пресловутую шляпу.

Он взял статуэтку и погладил ее поверхность.

— Сехмет, — произнес он глухим голосом. — Ее называют Могучая. Богиня божественного возмездия и воздаяния. По легенде, однажды сам Ра отправил ее сразиться с врагами, и она чуть не истребила в своей ярости весь человеческий род.

— Вау! Вот это богиня, настоящий Рэмбо, — сказал Дэн.

— А ты, выходит, разбираешься в этом, — пролепетала восхищенная Нелли.

— Тео египтолог, — с гордостью сказала Хилари. — Он работал куратором в Британском музее.

— Ты, кажется, сказал, что работал гидом, или нет? — вспомнила Нелли.

— Во время каникул. Пока писал диссертацию в Кэмбридже. Если решите продать статуэтку, я смогу прощупать для вас почву.

— Нет! — хором закричали Эми с Дэном.

— То есть, она дорога нам. Как память, — уточнила Эми, бросив быстрый взгляд на Дэна. Они умели понимать друг друга без слов. Оба знали, что без помощников им не обойтись, и они просто обязаны верить лучшей подруге Грейс. Ведь она не зря привела их именно сюда.

— Мы думаем, что Грейс оставила нам письмо внутри этой статуэтки, — сказала Эми. — Мы ищем некую семейную реликвию, и, возможно, она там.

— Но разве статуэтка сама по себе уже не реликвия? — спросила Хилари. — Если Тео говорит, что это оригинал, то она может стоить целое состояние.

— Она бесценна, если уж на то пошло, — сказал Тео. — Конечно, всегда найдется тот, кто готов будет заплатить за нее любые деньги. Как правило, это тот, у кого их куры не клюют.

Эми с Дэном молчали в нерешительности.

— Вы хотите сказать, что ищете что-то еще более ценное? — спросил Тео.

— Ну, — заметила Нелли, — что касается семейных реликвий, то здесь все очень относительно. Разве не так? У нас в семье, например, из поколения в поколение передается одна ваза в форме ананаса. Ужас, какая страшная.

Дэн взял в руки статуэтку Сехмет. Эми внимательно следила за ним. Какая-то искра мелькнула в его взгляде. И хотя даже такому великому египтологу, как Говард Картер, не удалось раскрыть тайну Сехмет, Эми верила в совершенно безумный одиннадцатилетний гений своего брата.

— А ты помнишь, как Старушка Фенвик поставила новый забор, чтобы Саладин к ней не ходил? — спросил Дэн. — Но все было напрасно.

— Потому что Саладин догадался, как открыть щеколду, — ответила Эми. — Он запрыгнул на забор, одной лапой потянул на себя калитку, а потом…

— И одновременно стал тыкать носом в защелку. И таким сумасшедшим образом эта штуковина взяла и открылась.

— Миссис Фенвик все никак не могла понять, как это у него получилось.

— Это такое одновременное тяни-толкай. Вроде бы делаешь две разные вещи, а на самом деле…

Дэн еще раз посмотрел на статуэтку Сехмет, пальцем нажал ей на нос, и в то же время потянул ее за шею.

— Нет! — в ужасе закричал Тео. — Не…

Не успел Тео сделать и шага, чтобы остановить Дэна, как голова статуэтки вдруг повернулась в сторону. Открылось узенькое отверстие. Дэн заглянул внутрь.

— Кажется, в ней что-то есть.

— Позвольте мне. Пожалуйста! — Тео вынул из письменного стола футляр и вытащил из него длинный пинцет. — Можно?

Дэн нехотя отдал ему статуэтку. Тео поставил ее на стол и аккуратно засунул в нее пинцет. Плавным движением он медленно, миллиметр за миллиметром, вытащил на свет маленький тонкий свиток.

— Папирус! Сколько же ему лет? — воскликнула дрожащим голосом Хилари.

Нахмурившись, Тео положил свиток на стол.

— Это не древний папирус. Всего лишь приблизительно шестнадцатый век. Это не моя область. Здесь с одной стороны какое-то письмо, а с обратной стороны что-то нарисовано.

— Можно посмотреть? — спросила Эми. — А как его раскрыть?

— Осторожно, — ответил Тео, разворачивая свиток. — То, что мы сейчас делаем, называется безумием, — бормотал он. — Это следует немедленно отправить в музей.

Но он и сам, дрожа от нетерпения, склонился над письмом.

«Гиза, Асуан, Фивы, Каир.

Земля владычиц и богинь тебе врата откроет в мир.

Под сводом звездным ступеньки найдешь,

По ним шаг за шагом ты в царство войдешь.

Тебе помогут двое: первый — Страх,

Другой — всю землю затопил в слезах.

Где сердце сердца найдено — о, зри! —

Колонна цвета утренней зари.

Она, лишь полдень воссияет в колеснице,

Отбросив тень ее на сомкнутой деснице,

Укажет камни: рядом — десять, снизу — пять:

Там след мой будет вечно пребывать.

К. К.»

— К. К. — тихо прошептал Дэн. — Катерина Кэхилл!

Это невероятно. Катерина сама оставляет послание! Получается, что Грейс была единственной, кто видел это письмо. А теперь… Они единственные в мире.