Ее чудовище - Купава Огинская

О том, что он мне зубы заговаривает, я догадалась сразу, стоило только почувствовать, как объятия становятся крепче, а Барон целеустремленно склоняется ниже. И с охотой вцепилась в шанс ненадолго отсрочить его питание.

— Вот, кстати, о проклятии…

— Все потом.

*

Наивно с моей стороны было надеяться, что Барон и правда снизойдет до объяснений. Его «потом» так и не наступило.

И поутру я не пребывала в ужасе от свалившихся на меня страшных знаний, я паниковала из-за своей неосведомленности и предчувствия грядущих бед.

Промучавшись весь завтрак, с трудом запихнув в себя подпаленные тосты и слишком сладкий чай — жертвами моего расшатанного состояния стали ни в чем не повинные продукты, — я собралась в считаные минуты и вырвалась из стен магазина, что были не в состоянии защитить меня от надвигающейся катастрофы.

Я бежала к Улисе — единственной живой душе в городе, с которой могла посоветоваться.

Правда бежала, глотала сырой после недавнего дождя воздух, перескакивала через лужи и старалась не обращать внимания на непривычно пустые, будто омертвелые, улицы нижних кварталов.

Сейчас я очень хотела, чтобы город захватила простая простуда. С простудой хотя бы справиться можно, даже с мутировавшей во что-нибудь серьезное. А как справиться с проклятием?

Улиса открыла быстро, словно ждала меня, и ждала уже давно. Ведьма была помята, обессилена и расстроена.

— До пяти часов утра с твоим капитаном пришлось сидеть. Он после исцеления все порывался поджечь простыни на своей койке. Непроизвольное возгорание, как тебе? — пожаловалась она, впуская меня в дом.

— Барон отказался рассказывать о проклятии, — в свою очередь и я поделилась с ней плохими новостями.

— И?

— И велел магазин сегодня не открывать, на улицу не выходить, ждать его.

— У меня есть идея получше, — отозвалась Улиса, покорно следуя за мной на кухню. Свою кухню…

Кажется, ведьма и впрямь была вымотана, иначе давно призвала бы меня к порядку (одарив парочкой неопасных, но проблемных сглазов, чтобы не забывалась).

— Какая? — спросила я, полуобернувшись к ней.

— Мы покинем город сегодня же, пока ворота не заперли. И будем молиться всем возможным богам, чтобы Барон тебя не нашел.

— Улиса…

Она меня не слышала.

— Сестер я уже предупредила, они уехали еще утром. Пришло наше время.

Зато теперь мне стало ясно, почему нижний квартал казался таким заброшенным: ведьмы покинули его, вместе с вещами забрав из своих домов и жизнь.

— А ты тогда почему еще здесь? Почему не уехала со всеми?

— Твой сумасшедший капитан вытянул из меня все силы, мне нужно время восстановиться, — Улиса поморщилась. — Но раз ты здесь, будь добра, сделай мне завтрак, а после возвращайся в свой магазин, собирай вещи и жди меня.

— И мы никому не расскажем про проклятие? — возмутилась я.

— Шелл, ты как маленькая. Кто нам поверит? Кто в этом городе достаточно безумен, чтобы поверить ведьме и мелкой травнице? — она передернула плечами. — Ты только представь, что с нами сделают, когда на вопрос: «Откуда вам это известно?» — мы ответим… откуда.

Я знала одного безумца, который мог бы нам помочь, и верила, что он поможет.

— Командор Бэйс нас обязательно выслушает, — твердо сказала я. Парни из его десятки были достаточно щедры на яркие описания достоинств своего командира, чтобы вселить в меня крепкую уверенность — Аларик Бэйс достаточно безумен, чтобы искать правду там, где многие ищут лишь выгоду. А значит, у нас есть шанс…

— С большей охотой он выслушает своего офицера, — отрезала Улиса.

С этим я вынуждена была согласиться, Санхел все и сам слышал, да и поверят скорее ему, чем нам… если не сочтут, что капитану все привиделось в горячечном бреду.

Завтрак я готовила в задумчивой тишине, нарушали которую лишь короткие наставления Улисы, лениво объяснявшей, где именно лежат на ее кухне разыскиваемые мною вещи.