Паучья Королева - Дж. Э. Уайт

Лестница, обвивающая башню, знавала лучшие времена. Несколько раз детям приходилось перепрыгивать обвалившиеся ступеньки или пробираться по самому краешку. К тому времени, как они наконец добрались до входа, все ужасно вымотались. Колени у Кары тряслись и подкашивались, но она понимала, что её усталость – пустяки по сравнению с тем, каково пришлось Грейс, опиравшейся на палку на каждой ступеньке.

Дверь в башню оказалась открыта.

Воздух внутри был холодный и сырой, как в пещере. Круглый зал освещали факелы: их немигающее пламя давало света ровно столько, сколько необходимо, чтобы разглядеть полки, сплошь уставленные часами. Там были сотни, а может, даже тысячи механизмов всех мыслимых форм и размеров. У большинства имелись часовая и минутная стрелки и обычный циферблат, но некоторые – особенно те, что на верхних полках, – вообще не были похожи на нормальные традиционные часы: золотое кольцо, вращающееся на втором из пяти деревянных валов; песочные часы из трёх отделений, частично заполненные какой-то жижей; пара красновато-бурых коробочек с подписями «ПОТЕРЯННОЕ ВРЕМЯ» и «СЭКОНОМЛЕННОЕ ВРЕМЯ».

– Вот это да! – восхитился Тафф. Он перебегал от одной диковинки к другой: водил пальцем вдоль мерцающего маятника, совал руки по самые запястья в сундук, доверху наполненный серебристыми шестерёночками. Тут было столько всего, что сразу и взглядом не окинешь!

А вот Грейс была далеко не в восторге.

– Ну, – заметила она с сардонической ухмылочкой на губах, – полагаю, тот, кто здесь живёт, всегда знает, который час!

Скрипнула дверь, и в зал вошёл невысокий человечек.

Ростом он был не выше Таффа, но широкие плечи и обветренное лицо выдавали в нём взрослого. Он носил клетчатый жилет поверх безукоризненно-белой рубашки, а аккуратная бородка была напомажена и благоухала имбирём. Длинный нос загибался крючком, глаза были чёрные, как обугленное дерево.

– Извините, пожалуйста, что мы так ворвались, – сказала Кара. – Но дверь была не заперта, и мы подумали, что, наверное, можно…

Человечек перебил её, вскинув палец, и достал из наружного кармана жилета лежавшие там часы. Они выглядели старинными, но очень ухоженными, и были пристёгнуты к нижней пуговке жилета дорогой золотой цепочкой. Человечек привычным движением откинул крышку часов и одобрительно кивнул, как будто бы Кара явилась точно к назначенному времени.

– Извиняться тут незачем, – сказал человечек. Его голос был мягкий, как разогретый мёд. – Я рад, что вы пришли. Эта башня слишком велика для одного коротышки, и иногда бывает приятно услышать ещё чей-то голос, кроме своего собственного.

– Это вы Кверин Финдрейк? – спросила Кара.

Человечек отвесил изысканный поклон.

– К вашим услугам, миледи! – ответил он.

Кверин поцеловал ей тыльную сторону кисти, аккуратно заложив свободную руку за спину. Он потянулся было к руке Грейс, но, увидев с каким отвращением она смотрит, передумал.

– Чтобы сюда попасть, требуется весьма непростая магия, – сказал Кверин. Разговаривая, он не смотрел в глаза – вместо этого его взгляд перемещался из стороны в сторону, словно он наблюдал за движением невидимого маятника. – Я в восхищении. Однако же останавливать ход времени – не то, чем стоит заниматься в вашем возрасте, даже такой могущественной вексари, как вы, Кара.

– Откуда вы знаете моё имя?

– Это же моя работа – знать.

Он указал по очереди на каждого из них.

– Ваш брат – Тафф, ваша… спутница – Грейс Стоун.

Он не без опаски взглянул на Дарно.

– Вот тут я не уверен, кто… или что…

– Его зовут Дарно, – сказала Кара. – Вы не бойтесь, он не тронет.

«Если ты не прикажешь», – подумал Дарно.

«Веди себя прилично!»

– А вы волшебник? – спросил Тафф.

Кверин улыбнулся, сверкнув золотым нижних резцов.

– Зависит от определения, – ответил он. – Как вы, наверное, знаете – раз уж вы меня нашли, – я живу намного дольше любого обычного человека. Так что да, я немного разбираюсь в магии. Но в основном я считаю себя просто честным мастеровым.

Кара вежливо кивнула, хотя поневоле вспомнила, как мама говаривала: «Если человек называет себя «честным», как правило, честным его не назовёшь».

– Ну, довольно обо мне, – произнёс Кверин и жестом пригласил их проходить. – Вид у вас довольно голодный. Идёмте со мной в Перекошенный зал. Продолжим разговор за обедом.

– Ура! – воскликнул Тафф, который всё то время, что они поднимались по лестнице, жаловался на пустой желудок.

– Благодарю за предложение, – сказала Кара, – но время уходит, а я думаю, что вы, возможно, могли бы нам помочь. Мой папа говорил…

– Тише, дитя, тише, – ответил Кверин. – В башне Песочных Часов время никуда не идёт. И вам торопиться некуда. Вы вернётесь в реальный мир в тот самый миг, когда вы его покинули.

Кара посмотрела на Таффа – тот умоляюще стиснул руки; на Грейс, которая равнодушно пожала плечами…

– В таком случае, мы с удовольствием отобедаем с вами, – улыбнулась Кара. – Спасибо за гостеприимство.

– Пожалуйста, пожалуйста! – отвечал Кверин, провожая её вглубь башни. – Меня тут так редко навещают! И если уж ко мне заехали гости, я постараюсь извлечь из этого всё, что возможно.

Перекошенный зал оказался и в самом деле перекошенным. Ходить по нему было всё равно, что по склону крутого холма. На противоположных концах высились деревянные двери. На первый взгляд Каре показалось, будто они целиком испещрены царапинами, но пока Кверин собирал на стол, она успела изучить нижнюю дверь получше и обнаружить нечто совсем иное.

Это были имена.

Надписи разных размеров и вида, от аккуратно выведенных (АЛЕКСАНДРА, ДЖУЛИАН) до накорябанных явно неопытной рукой (ТУЛА – печатными буквами, ДЖЕŇМС с Ň вместо Й). В большинстве случаев на дереве было вырезано только имя, но временами к нему прилагалась и фамилия тоже. А некоторые вообще были написаны буквами, которых Кара не знала.

– Не нравится мне это, – сказала Грейс.

Кара кивнула.

– И я в кои-то веки с тобой согласна.

– Ну, люди иногда вырезают свои имена на деревьях просто так, для забавы, – отметил Тафф. – Может, и тут так же?

– Сомневаюсь, что всё так просто, – ответила ему Кара.

– Почему?

– Потому что просто так ничего не бывает.

Кара навалилась на дверь всем телом. Дверь не шелохнулась. На ней не было ни дверного молотка, ни ручки. Однако прикоснувшись к ней, Кара ощутила нечто, какую-то дрожь, вибрацию, которая пробрала всё тело до самых костей. Грейс толкнула дверь ладонью. Они с Карой переглянулись, и поняли друг друга без слов: «Там, за дверью, какая-то мощная магия».