Отборная ведьма для дракона - Настя Ильина

— Я исключена?

— Ну что вы! Я не могу исключить свою фаворитку из-за небольшой провинности. Я искренне надеюсь, что вы сделали это не из-за желания уйти.

Мне стало обидно, и я поджала губы. Я пока ещё ничего не сделала для того, чтобы меня исключили, а меня прямым текстом обвинили в этом. Наверняка в произошедшем и разбираться никто не станет: не будут искать виноватых, свалив всё на меня. Так горько мне ещё никогда не было. Я шмыгнула носом и закрыла глаза.

— Телла, скажите честно, зачем вы сделали это?

— Дурак! Набитый дурак! — я не хотела говорить это принцу, но видимо, эмоции оказались сильнее меня и адресовали эти слова ему.

— Простите?! — переспросил Эдгар.

— Ох… И вы простите меня, наверное, организм всё ещё находится под действием яда, мне следует отоспаться.

— Ну, разумеется! Хорошего отдыха, эдьетта.

Принц всё чаще стал называть меня этим уважительным «эдьетта». Он на самом деле верил, что я сама призвала тварь, которая чуть было не уничтожила нас с Джинджер?! А если уже с самого начала в его сердце закралось недоверие — есть ли шанс, что может наладиться хоть что-то? Да и нужно ли мне это? Горечь разливалась в душе. Лучше бы я не общалась с ним, вот серьёзно.

Я медленно погружаюсь в сон и снова вижу размытые силуэты. Теперь уже мужчина несёт на руках обмякшее тело девушки, я не вижу её, но чувствую, что этот момент очень знаком мне, словно это близкие мне самой, а не Телле люди.

Проснувшись, я присела на кровати — что далось с лёгкостью — и обхватила колени руками. В висках пульсировало. Что это был за сон такой? Одна из жизней, вылетевшая у меня из головы? Я ведь не все миры помнила, что-то вылетало из памяти. А ещё я забыла себя настоящую. Из-за чего на меня наложили проклятие? В голове возникло так много вопросов, но раньше подобные воспоминания не появлялись, а теперь стали приходить время от времени, и я подумала, что именно в этом мире смогла бы распутать клубок тайн над своей настоящей жизнью.

Дверь тихонечко скрипнула, и в комнату вошёл верховный. Он улыбнулся уголками губ и посмотрел на меня.

— Доброе утро! Как себя чувствуешь?

— Доброе, — ответила я, чувствуя тяжесть в собственном голосе. — Лучше, гораздо лучше. Я могла бы увидеть Джинджер?

Титус ухмыльнулся.

— Никогда бы не подумал, что метла может стать фамильяром. Честно! Очень забавно на самом деле. Что же, ты можешь увидеться с ней, но после осмотра. Завтра будет бал, и лекарь должен сказать, сможешь ли ты его посетить.

Я кивнула, и когда Титус собрался уйти, остановила его голосом.

— Ты знал, что Эдгар винит меня, словно я сама вызвала ту кровопийцу?

Он поджал губы и кивнул. Вероятно, объяснений на этот счёт давать мне не собирался, потому что просто вышел из комнаты, пропуская лекаря, седовласого мужчину с длинной бородой, достающей кончиком до середины живота, распущенными волосами до плеч, одетого в серый потрёпанный балахон. Он посмотрел на меня из-под широких бровей, и я вскрикнула, едва он открыл рот и спросил:

— Как вы себя чувствуете, эдьетта?

Это точно был он… Мужчина из моего сна. Тот самый человек, который хотел избавиться от меня… Или от Теллы… Или ещё от кого-то.

На губах мужчины появилась улыбка, а в глазах засветился дьявольский огонёк.

— Значит, узнала… Что же, хуже тебе. Не следовало выбираться за территорию своего озера, потому что здесь ты уязвима, Телла де Гортье, — недобрым голосом сказал он.

Я хотела закричать, но горло сдавило стальными цепями, а в висках начало стучать. Мужчина посмотрела на меня своими серыми, практически бесцветными глазами, опустил взгляд на драконий камень, висящий у меня на груди, и недовольно поморщил губы.

— Уже и камень получить успела, хороший ход… — фыркнул он. — Но он тебя не спасёт от всех бед.

Лекарь принялся собирать инструменты обратно в свой чемодан и посмотрел на меня с прищуром.

— Хочешь спросить, не боюсь ли я, что ты обо мне расскажешь? Нет. На тебе ведь проклятие. Мы оба отлично знаем это, Телла!

Я открываю рот и снова закрываю его. Он ехидно улыбается и выходит, а я хлопаю глазами и смотрю на дверной проём, в котором появляется Титус.

— Лекарь сказал, что твой организм восстановился. Я провожу тебя в спальню, Телла!

Я пытаюсь сказать ему, что лекарь угрожал мне, что он как-то связан с моим (или с её, Теллы) прошлым, но не могу, потому что рот словно заклеили скотчем. Негромкий писк слетает с губ, и я смотрю на Титуса, но он не понимает моего поведения.