Ну, здравствуй, муж! - Татьяна Абалова

Кроме терзаний по поводу сговора женщин и проделок строна, Цессир-младший прикидывал, как бы половчее сбежать. Пора наведаться в отчий дом. Но оставлять шпионку из Песчаного Хаюрбата без присмотра он тоже не мог. Эта раздвоенность нервировала и заставляла шерсть на загривке стоять дыбом.

— Тиш! Тиш! — леди Дафой слетела с лестницы, словно прыткая девица, и едва не столкнулась со спешащим на ее зов стариком. — Собирайся. Возьми карету, иначе ты не доплетешься до нужного места и за день.

— Что на этот раз прикажете, леди Дафой? — Тиш склонил голову. — Служанок, чтобы прибраться в ваших покоях, я уже нанял.

— Забудь о хламе. У тебя весьма ответственное задание. Ты едешь в магическую академию! Узнай, пожалуйста, не закрыт ли еще набор?

— Но, миледи, на дворе весна. Какой набор?

— Я сказала, значит, делай. Вот тебе записка, — Саша видела, что покровительница что-то быстро писала, но не предполагала, что это было послание в магическую академию. Ее сердце сжалось от нехороших предчувствий. На Земле она только-только окончила школу, и ее похитил Хаюрб, за шесть лет растерялись и те немногие знания, что дает среднее образование, а тут академия. Опозориться совсем не хотелось, поэтому она схватила за руку чересчур активную Тень.

— А может, не надо никаких академий?

— Милочка, это единственное место, куда не сунется ни один муж, — Тень похлопала Сашу по ладони. Гаррон мстительно улыбнулся. Насколько позволила его собачья пасть.

— А теперь, дорогуша, мы превратим тебя в человека, — Тень потянула Сашу за собой.

«О, эти женщины!» — вздохнул пес, понимая, что превращение в человека займет немалое время, и шмыгнул за дверь, стараясь бежать со всех лап. У него было два важных дела: попасть к отцу и вновь стать сыном, а не приблудным псом, и успеть в академию, где будет решаться судьба Александры. По тому, насколько медлителен был Тиш, а коридоры родного учебного заведения запутанны и длинны, он должен был успеть.

* * *

— Милорд!

— Да, Пастис, — лорд Цессир сидел за письменным столом. Сигнальный огонек, вспыхивающий всякий раз, стоило кому-либо появиться у двери кабинета, уже успел надоесть — так долго топтался у порога слуга.

— Собака воет битый час.

— Так гоните ее.

— Пробовали. Возвращается. Теперь она неведомо как забралась на дерево и воет уже оттуда. Можете убедиться. Это как раз напротив вашего кабинета.

Гердих Цессир гибко поднялся из кресла и, обогнув стол, распахнул окно, нарушив тем магию тишины. В комнату ворвались уличные шумы и истерический лай рыже-белой собаки, что словно белка примостилась на развилке ветвей.

— Интересно… — произнес лорд, проследив путь, каким пес мог забраться на дерево. Только страстное желание привлечь внимание и определенный склад ума заставили бы коротколапого бассет-хаунда — определенно жителя Земли — проделать смертельно опасные трюки: перепрыгнуть с дерева, росшего за забором на соседнее, но уже в пределах небольшого парка в поместье. — Надо бы спилить лишние ветви. Иначе к нам не только собаки будут лезть, но и всякое отребье.

В подтверждение верных мыслей собака четко произнесла:

— Гау-рон! Рон! Рон! Рон! — Гаррон надеялся, что сработало один раз, сработает и второй. Тем более, перед ним находилась не танцовщица эротических танцев и по совместительству хаюрбатский Робин Гуд, а глава разведки Агрида.

— Рон, рон, рон, — повторил Гердих, запуская ладонь в темные, слегка запорошенные инеем седины волосы. Лорду Цессиру не надо было строить долгую логическую цепочку «человек-волк-собака», чтобы расшифровать послание. Он знал, за кем после боя убежал сын. Так вот ты какой, песчаный волк… — Гаррон?!

Пес едва не сорвался с дерева. Лай сделался радостным.

Лорд Цессир не стал надевать плащ, выскочил в парк как был, в одной рубашке. Собака прыгнула в натянутое слугами покрывало и облизала лицо Гердиха.

— Ну, все, все. Пошли в дом.

Превращение в человека далось нелегко. Пришлось повозиться: просчитать и сделать амулет обратного действия. Артефакт развоплощения готовили, и не раз, но тот мастерили для вражеских агентов, скрывающихся порой под личинами таких мерзких тварей, что и подходить к ним было страшно, и не было никакой разницы, сделается лазутчик прежним, каким его родила мать, или вернется в изуродованном виде. А тут сын. Родная кровь.