Костяной Скульптор. Часть 5 - Юрий Розин

Оформив в голове приблизительную схему дальнейших действий, я уселся поудобнее, закрыл глаза и занялся очень важным делом. Распределением полученной от паренька-грабителя энергии жизни. Торопиться, опять же, было особо некуда, так что я не стал слишком углубляться в процесс, просто маленькими порциями отправляя силу гулять по артериям, не стараясь усилить что-то конкретное.

А потому среди болтовни Муада, которую дорвавшийся до, пусть молчаливого, но собеседника старик выдавал буквально без остановки, смог уловить знакомое имя.

— Что ты сейчас сказал? — Я так резко высунулся из-под полога фургона, что чуть не столкнулся со стариком головами.

— Что Нотальская Империя опять чу… — от моей неожиданной реакции он аж вздрогнул.

— Нет-нет, до этого. Ты сказал: «Агнес»?

— Да. А Вы что же, знаете ее? — В голосе Муада легко читалась ирония. И не удивительно, где были мы и где Воительница. Ох, старик, ты бы очень удивился.

— Не лично, конечно, — поспешил я исправить ситуацию. — Просто одно время очень ей интересовался… ну, ты понимаешь.

— Еще бы, — Муад удовлетворенно закивал. — Она, конечно, старше меня раза в два, да и поступки ее хорошими не назовешь, но не восхищаться ей очень сложно. Я и сам, когда был помоложе, засматривался на портреты. Помню, как-то раз она даже появлялась в Нэйтулисомаль, вроде бы какие-то переговоры с церковниками. Я тогда лишь краем глаза ее увидел, толпа была огромная, но…

— А что ты сейчас начал рассказывать? — Перебивать было, конечно, грубо, но мне было плевать.

— А? Хм… — старик нахмурился, перебирая в голове воспоминания. — А! Я говорил, что она и гильдия Бирюзовых Врат снова выступают на стороне Нотальской Империи в очередной войне. Неймется этим нотальцам, все продолжают захватывать страну за страной. Хорошо, что Нэйтулисомаль от них надежно защищен покровительством церкви, — на этих словах Муад осенил себя знаменем и я поспешил последовать его примеру. Очень забавно, если вспомнить, кем я был еще месяц назад.

— Но, насколько я помню, Нотль и Бирюзовые Врата враждовали? — Ну, как помню. Я сам был участником и даже можно сказать причиной этой вражды.

— Э-э-э, Вы как-то от жизни отстали, молодой человек. — Рассмеялся старик. — Ты бы еще Нотальскую Республику вспомнил! Они уже больше двадцати лет как союзники.

Вот это новость… куда же делись все принципы Палонта? Или дело снова в моей скромной персоне? Непонятно.

— И активно воюют?

— Ну я же говорю. Снова какую-то бедную страну захватывают. Это просто какой-то кошмар. За последние лет десять я уже, наверное, раз в седьмой или восьмой про это слышу. И вряд ли знаю даже про половину.

Для виду присоединившись к праведному гневу Муада, вскоре я вернулся в фургон. Агнес. Живая, теперь в этом уже никаких сомнений. Доказательство моего идиотизма. Чувства у меня по отношению к этой Воительнице были, мягко говоря, неоднозначные. С одной стороны, я не мог не уважать ее. Я был достаточно самокритичен и недостаточно глуп, чтобы понимать: мои противники, даже если они проиграли, могут быть достойны уважения. То, что она смогла спастись с теми травмами, что я ей нанес, было поистине чудом, как с точки зрения везения, так и с точки зрения человеческой стойкости и силы духа.

Но, и это очевидно, я также ненавидел ее всей душой. Потому что, если бы не она, мне скорее всего не пришлось торчать в подземелье церковников Нэйтулисомаля ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ГРЕБАНЫХ ЛЕТ! И когда мы столкнемся в бою в следующий раз, я точно позабочусь о том, чтобы она СДОХЛА РАЗ И НАВСЕГДА!

Поглощенный этими мыслями, я даже не сразу увидел исходящую от моего правого кулака тонкую струйку кроваво-красного дыма. А когда заметил и убедился в том, что это то самое, мои губы сами собой искривились в кровожадной ухмылке.

Жди, Агнес, ты будешь прекрасной закуской перед основным блюдом в лице Альталета.

* * *

— Моя Королева, что нам делать?

— Встать и сражаться за свою Королеву, трусы!

Сгрудившиеся у трона дрожащие подданные злили Ирейю едва ли не больше, чем та, что сейчас ломилась в двери тронного зала. Змеи, конечно, никогда не отличались большой храбростью в бою, но это было уже просто оскорбительно по отношению к ней. В конце концов, Анлавонайя уже не раз и не два подвергалась нападению и если бы каждый раз ее приближенные вели себя также, город бы давно пал.

С другой стороны, ламия прекрасно понимала причину такого поведения своих подданных. Что уж там, она и сама вздрагивала при каждом приглушенном ударе, раздающемся с той стороны дверей. Ведь еще недавно, всего двадцать семь — двадцать восемь лет назад, что по меркам Ирейи совсем краткий срок, эта кошка была просто разменной монетой в переговорах с соседним городом. А теперь Игнария разрушена, король убит, и бывшая львица пришла уже по ее, Ирейи, душу. Жестокая ирония, что уж и говорить.

Удары и крики стихли, но ламия ни на секунду не верила, что гвардия победила. Однажды она уже испытала на себе силу ракшасы. Так и не начавшая регенерировать культя недвусмысленно намекала, что любые попытки остановить вторжение бесполезны.

Двери содрогнулись от могучего удара, создав в тронном зале гулкое эхо.

— Открыть! — Подавляя дрожь в голосе, приказала Ирейя.

— Королева…

— Я сказала, открывайте!

Четверо драгонидов, схватившись за ручки на створках, потянули в разные стороны и огромные бревна выехали из пазов. Двери медленно распахнулись.

В залу шагнула высокая смуглая девушка лет двадцати пяти на вид, с длинными, до бедер, золотыми волосами.

— Ирейя. — Кивнула она королеве.

— Лаэна. — Прошипела ламия, сползая с трона прямо по телам дрожащих в страхе змей. — Закончим начатое?

— Конечно.