Эликсир жизни - Энджи Сэйдж

А тем временем во Дворце, в маленькой гостиной Сары Хип Септимус пришел в себя. Когда он открыл глаза, в голове у него все гудело и жужжало, и он не сразу понял, где находится. Тусклый сероватый свет сочился сквозь занавески в цветочек, в воздухе чувствовалась речная сырость. Не самое приятное утречко, в такое совсем не хочется вылезать из постели…

Дженна сонно зевнула. Она натянула вязаное одеяло по самый нос, мечтая, чтобы день ушел и вернулась ночь. Какое-то дурное предчувствие вновь одолело ее, хотя она не могла вспомнить почему.

– Доброе утро, Сеп, – сказала она, – как ты себя чувствуешь?

– Брр… – промямлил Септимус что-то невразумительное. – А где я?

– Мм, у мамы в гостиной, – сонно пробормотала Дженна.

– А, ну да, я вспомнил… Королева Этельдредда…

У Дженны сон как рукой сняло, и она сразу поняла причину своего дурного предчувствия. Лучше бы не понимала.

А Септимус вспомнил что-то еще. Практические предсказания!

Он резко сел (его соломенные космы встали дыбом) и бешеными глазами посмотрел на сестру.

– Мне надо идти, Джен! Я опоздаю! Нет, ну я так и знал, что все испорчу!

– Что испортишь?

– Практические предсказания. Я так и знал!

– Так это же хорошо. – Дженна села и улыбнулась. – Считай, ты сдал экзамен, раз предвидел это.

– Не думаю, что все так просто, Джен, – угрюмо ответил Септимус. – Уж Марсия-то точно на такое не согласится. Мне лучше поторопиться.

– Постой, Сеп, – возразила Дженна. – Ты не можешь так уйти. Сначала я должна тебе кое-что показать. Я обещала.

– Обещала? Что значит «обещала»?

Дженна не ответила. Она медленно поднялась с кушетки и осторожно сложила вязаное одеяло. Септимус заметил тревогу и волнение в глазах сестры и решил не торопить ее.

– Да не беспокойся ты, – сказал он, неохотно вылезая из импровизированной постели. – Хорошо, я посмотрю, что ты хотела мне показать, а потом уже пойду. Точнее, побегу. Если бежать быстро, то еще можно успеть.

– Спасибо, Сеп, – ответила Дженна.

Когда они закрыли дверь в гостиную Сары Хип, сквозь потолок в комнату вплыл призрак королевы Этельдредды. С довольной миной на несимпатичном лице королева уселась на кушетку, подняла книжку, которую Сара оставила на столе, и с завороженным отвращением принялась читать роман «Истинная любовь не лжет».

Септимус и Дженна пошли по Долгому променаду – широкому коридору, который тянулся вдоль Дворца, точно хребет. На рассвете здесь никого не было, потому что слуги тихонько готовились где-то к новому дню, а многочисленные Старейшины, бродившие тут ночью, заснули с первыми лучами солнца. Кто-то сидел в дверном проеме, подперев косяк, кто-то довольно храпел на изъеденных молью стульях, которые были расставлены вдоль стен тут и там для тех, кто утомится, шагая по длинному коридору.

Обветшалый красный ковер тянулся вдаль по старым каменным плитам, будто широкая тропа. Дженне всегда казалось, что Долгий променад тянется бесконечно, хотя теперь гулять по нему стало гораздо интереснее, чем раньше. Ее отец, Мило Банда, привез из Далеких стран всевозможные сокровища и драгоценности и расставил в пустых нишах и углублениях. На самом деле Мило так понравилось «оживлять обстановку» во Дворце, что вскоре он отправился в новое плавание, чтобы прикупить еще больше диковинок.

Когда они проходили мимо особенно странноватой витрины (Мило разместил там высушенные головы с Каннибальских островов в Южных морях), Септимус засмотрелся.

– Пошли, Сеп, – заворчала Дженна. – Хватит разглядывать эту жуть!

– Да разве головы страшные, Джен? Ты погляди на тот портрет. Вот где точно жуть! Это же старушка Этельдредда?

Портрет был внушительный, в полный рост. Королева Этельдредда сурово смотрела на Дженну и Септимуса со своей высоты, и художник очень точно уловил ее неизменное выражение лица. Королева стояла, высокомерно прислонившись к стене Дворца.