Ловушка для артефактора - Рыжая Ехидна

И сказано это было так, что сразу становилось ясно — новость о Ролане мастер читал в колонке светской хроники, где особенно упорно мусолили обвинения Лики и ход расследования.

— Ой, да чего в этих газетенках только не пишут, — поморщился младший Масквилли как от боли, неприязненно передернув плечами. Верный признак злости. — Чего только девицы не придумают, чтобы пробиться в высший свет. Но главное, что все эти глупые обвинения были сняты!

— Они прозвучали, и этого достаточно, — веско обронил гранд-мастер, одной интонацией закрывая вопрос с возможным наставничеством. — Извините, юноша, но я слишком консервативен и не могу допустить, чтобы моё имя связывали со столь ужасающими обвинениями. Но я слышал, что гранд-мастер Ла’Вилли набирает учеников, думаю, он вам не откажет в наставничестве. Он очень хороший артефактор, до статуса мастера обязательно вас доведет. А теперь прошу меня извинить, я опаздываю на встречу с клиентом.

Мастер ободряюще потрепал мою ладонь и поудобнее устроил ее на сгибе своего локтя. Мы зашагали вперед. И только отойдя на несколько шагов и услышав тихое: «Ну вы как, голубушка?» — я поняла, что все это время практически не дышала.

Постепенно напряжение отпустило и мне стало даже смешно. И чего так испугалась? Наверное, подсознательно ждала момента, когда этот гад воспользуется своим даром убеждения. К счастью, ему мозгов хватило не связываться с мастером Валленштайном. Или он просто был предупрежден дедом о талантах конкурента?

— Я думала, Ролана разорвет от злости, — фыркнула, почувствовав, что окончательно пришла в себя. — Вы и впрямь не узнали его?

— Такого забудешь, — хмыкнул мастер. А я ведь почти поверила! — Его отец мне уже весь мозг выел, желая пристроить отпрыска. Ну а я просто решил, что было бы неплохо выбить нахала из колеи. Уязвленное самолюбие заставит делать ошибки, что вашей подруге только на руку.

Я лишь подивилась, как быстро мастер-одуванчик сориентировался.

— Надеюсь, у неё все получится.

— Даже не сомневайтесь, — ободрил меня мужчина, движением руки подзывая наемную комфортабельную карету для господ.

С удобством устроившись на мягкой сидушке, он обернулся к маленькому оконцу и вполголоса сообщил вознице адрес:

— Торговый город, гильдия артефакторов. Если успеем добраться к завтрашнему утру, заплачу по двойному тарифу. И на выезде из столицы остановись у приличной таверны.

— Понял, — ответил возница.

Окошко закрылось.

Карета тронулась с места, и я окончательно расслабилась, моментально почувствовав, как мягким облаком меня окутывает усталость. Зевок сдержать не получилось — ночь была сумасшедшей, организм требовал своего.

— Отдыхайте, голубушка, — мастер заметил мои попытки устроиться поудобнее. — Путь предстоит неблизкий. Позднее перекусим.

Я кивнула и, перетянув сумку на колени, привалилась боком к мягкой стенке кареты.

Но стоило мне только прикрыть глаза, как мастер вдруг поинтересовался:

— Голубушка, а не подскажете ли мне, откуда у вас творение Агаты Маркес? — Едва прозвучало имя моей матери, как всякий сон слетел. Мастер Валленштайн, с видимым усилием оторвав взгляд от сумки-артефакта, взглянул на меня и шокировано уточнил: — Вы ведь тоже Маркес. Неужели вы дочь Агаты?

— Вы её знали? — В горле почему-то запершило. Или просто голос сел, по крайней мере, когда я заговорила снова, прозвучало немножко хрипло. — Вы знали мою маму?

— Знал? — мастер, казалось, растерялся от моего вопроса. — Неужели её больше нет?

Я отрицательно качнула головой. А через мгновение вынуждена была отвернуться к окну — смотреть на мастера было горько. Казалось, что он вмиг постарел на несколько лет, морщины стали резче, глаза заполнила боль.

— Как же так? — прошептал мастер. — Пожалуйста, Иветта, не могли бы вы рассказать, что случилось с Агатой? К сожалению, мы с ней потеряли связь.

— А вы?..

— Я был её наставником.

Наверное, я даже не удивилась. Держа в руках один из самых редких артефактов, существовавших в наше время, несложно было представить маму ученицей столь выдающегося мастера.

— На самом деле я мало что знаю, — пожала плечами. — Я была малюткой, когда её не стало. Мне известно лишь то, что однажды она уснула и больше не проснулась.

— Как? Она ведь была так молода! — опешил мужчина. — А как же ты?

— Меня воспитывал товарищ отца — дядя Алек. Он говорил, что смерть любимого подкосила мою маму, и, невзирая на все его целительские умения, жизнь из неё утекала, словно вода через решето.

— Да, — невпопад сообщил грандмастер Валленштайн, глядя в никуда расфокусированным взглядом. Вынырнув из мыслей, он пояснил: — Любовь у них была настоящая. О таких романах разве что в книгах пишут.

— Вы хорошо знали её? Можете что-нибудь рассказать? Я ведь совсем не помню маму, и спросить было не у кого. Про отца мне дядя Алек немного рассказывал, а вот про маму он совсем ничего не знал.

— Как уже говорил, я был её наставником, — приступил мужчина к рассказу, тяжело вздохнув и нервно теребя в руках платок. — Сильная магичка, талантливый артефактор, ещё и красавица, каких поискать. Знаешь, какие ухажеры были? Один родовитее другого. Но все не солоно хлебавши отошли в сторонку, когда она познакомилась с одним из двадцати лучших боевых магов королевства, с твоим отцом — Ирваном. Казалось, они дышали друг другом. Уже через месяц после знакомства поженились, а ещё через два Ирвана призвали на службу — у границ разлома случился сильнейший прорыв. И почти сразу пришла весть — его отряд сгинул полным составом. К тому моменту Агата уже знала, что ждет ребенка, но, невзирая на мои уговоры, отправилась его искать. Говорила, что он жив, что она это чувствует. И уехала. А так как у разлома магия нестабильна, почтовики не работали, мы потеряли связь. Обратно она не вернулась. Скажи, Агата нашла Ирвана?

— Да, в одном из госпиталей. Дядя Алек так и не смог объяснить, каким чудом отцу удалось выжить, когда все его товарищи погибли. Полное выгорание, разорванная на клочки аура, несовместимые с жизнью раны. Он считает, что отец ждал мою маму, чтобы попрощаться. А ещё он успел дать мне имя.

— Но почему же она не вернулась?

Мне оставалось лишь пожать плечами. О своих родителях я знала меньше, чем сам господин Аврелий.

— Этот артефакт должен был сделать её гранд-мастером, — он похлопал сморщенной ладонью по сумке, лежавшей у меня на коленях. Вид при этом у него был ностальгический, словно мастер приветствовал давнего друга. — Мы бились над ним больше года, никак не могли разобраться. Приятно знать, что у Агаты все-таки получилось довести артефакт до ума.

— Она работала над ним до самой смерти, — я грустно улыбнулась, уже давно смирившись с тем, что за жизнь Агата Маркес цеплялась лишь для того, чтобы доработать своё детище, а вовсе не из-за меня. — Правда, я за все семь лет обучения так и не смогла разобраться в плетениях. И информации по пространственным карманам в общем доступе до обидного мало.