Дети сектора - Виктор Глумов

– Яна… Ян, – проговорил Юрка таким голосом, что Яну прошиб холодный пот и палец соскользнул с кнопки. Она опустила плечи и замерла, потому что боялась оборачиваться. Юра продолжил: – Посмотри, калитка… она открыта, по-моему.

Нет! Зажмуриться. Не видеть! Он ошибся, это неправда! Ущипнуть себя за руку, вот так, проснуться и убедиться, что это сон, просто кошмар. Юра обнял за плечи и поцеловал в шею.

– Любимая, успокойся. Давай войдем внутрь и посмотрим. Может, все не так плохо. По крайней мере, отсидимся там, дождемся МЧС, военных… кто-то ведь должен прийти и помочь.

– Осторожно, там собаки, три питбуля, – проговорила Яна, не открывая глаз. – Они не привязаны. Ой… мы Штучку в лесу забыли, – она обняла парня, прижалась.

– Малыш, возьми себя в руки. Все хорошо. Открывай калитку и усмиряй собак, а то они меня разорвут.

Яна мотнула головой. Пока она здесь, от правды ее отделяет несколько десятков метров, и жива надежда. Но нельзя вечно жить в неведении.

– Если прикажу, не тронут, – пересилив страх, Яна разлепила веки и толкнула калитку.

Взору открылась мощеная плиткой дорожка и часть клумбы, где желтели розы. Мама обожала розы, каждый куст по имени знала и оплакивала, если он погибал. Собравшись с силами, Яна переступила порог и позвала собак:

– Сэр, Мистер, Сударь!

Псы не отреагировал на зов. Дом стоял в конце участка, возвышался над желто-красно-розовыми клумбами, блестел солнечными батареями на крыше. К нему нужно было пройти через благоухающий сад. Юрка никогда тут не был и замер от восхищения. В голове Яны крутилось «ты дарила мне розы, розы пахли полынью». Яна с трудом переставляла ноги, а песня все продолжала звучать.

Вот качели под пальмами. Зимой пальмы живут дома, на лестничных пролетах, летом перекочевывают во двор, качели – в гараж. Вот тренажеры под навесом из поликарбоната. С осени до июня они отправляются в спортзал на третий этаж, папа говорит, что на воздухе заниматься приятнее, и это правда. Вот груша и манекен для отработки ударов. На его голову Яна приклеила портрет Арины, бывшей Юркиной девушки. Обычно он приходил в негодность за три тренировки, сейчас там было обновленное и вполне узнаваемое фото: глазки стеклянные, рожа тупая, губы рабочие, патлы перегидрольные, заколочки розовенькие. Вот так посмотришь, и сразу видно: овца, тварь бесполезная, так и ищет, к кому присосаться. Юрка ей комнату снимал неподалеку. Теперь ей нового спонсора искать придется… Яна подумала, да и заехала по голове манекена ногой с разворота.

Из-за бордюра торчали вытянутые ноги белого Сударя. Спит, что ли, в тени?

– Сударь?

Пес не шелохнулся, но заскулил и тявкнул. Сердце Яны сжалось, она зашагала вперед. Обогнула клумбу… О господи!

Псы были мертвы. Все, кроме тигрового Мистера. Им размозжили головы битой, а Мистеру перебили позвоночник – на спине вспух багровый кровоподтек. Верный пес скулил и полз к хозяйке на передних лапах. Яна бросилась к нему, обняла, села, положила его голову на колени и прошептала:

– Кто это сделал, Мистер? Кто?!

Она знала ответ: тот, кому собаки доверяли. Чужака они не подпустили бы, атаковали стаей и разорвали, хозяину же позволяли делать с собой все, что угодно. Он хладнокровно их убивал, а они не смели ответить.

Но почему? За что?!

Юра положил руки на вздрагивающие Янины плечи и прошептал:

– Успокойся. Пойдем в дом.

– А он… ему помочь надо. Я его не брошу.

– Он никогда не сможет ходить, а нам надо выбираться… Вставай.

Яна переступила порог дома, отмечая, что входная дверь распахнута. Уже зная, что в доме пусто, Яна на автомате прошла в столовую и рухнула на диван лицом вниз. Слез не было, но тело скручивали судороги рыданий.

– Кто-нибудь есть живой? – крикнул Юра.

В ответ на втором этаже что-то грохнуло, Яна вскочила с дивана и рванула по лестнице наверх.

Не раскисать! Взять себя в руки! Рыдать и оплакивать родителей – потом.

Девушка хотела позвать маму или брата, но горло свело спазмом, и она лишь прохрипела. Откашлялась и повторила попытку, но получилось совсем тихо и сипло:

– Кто выжил? Отзовитесь?

Замычали в Димкиной спальне. Согревала мысль о том, что зомби не убивают выживших.

В спальне царил идеальный порядок: все вещи по полочкам, пыль вытерта, на столе хрипит радио, только вот половик скомкан и шприц откуда-то взялся. Яна подняла его: осталось несколько делений бурой жидкости. Что это? Кровь?

– Брат? – позвала она шепотом.

В дверь шкафа-купе ударили и снова замычали. Яна отодвинула дверцу, и на пол выпал спеленатый простынею и связанный Димка. Из его рта торчал кусок вафельного полотенца, братец вращал выпученными глазами. Отстегнув от пояса тесак, Яна разрезала веревки.

Освободившись, Димка вырвал кляп изо рта и принялся мерить шагами комнату. Яна так и стояла с ножом, слова застряли в горле. Брат пытался что-то сказать, но не смог, лишь хрипел и дергал кадыком. Немного отойдя, схватил себя за осветленные, канареечно-желтые волосы, поставленные ежиком, потом взял бутылку минералки со стола, присосался к горлышку.

К этому времени подоспел Юра, стал в проеме двери и спросил равнодушным голосом:

– Что тут случилось?

– Отец сошел с ума, – просипел Димка, откашлялся, но голос у него так и не появился. – Уколол мне что-то в задницу, потом связал, короче. И в шкаф. Мать куда-то подевалась, она хоть жива? И ваще, что происходит, что такое по радио трындели?

Братец напоминал цыпленка, сбежавшего от кота, – желтоволосый, всклокоченный, возмущенный, бритый затылок и виски не круто смотрятся, а как проплешины, полученные в боях. Бежевые штаны болтаются парусами, в «рваной» футболке просвечивает розовая кожица безволосой груди, и не спасают кубики пресса – Димка тренажерами не пренебрегал. Цыпленок, он и есть цыпленок – на крыльях перья выросли, а само малое и дурное.

– Зомби-апокалипсис грядет, – безразлично сказал Юрка. – А что говорили по радио?

Димка громко икнул и прошептал:

– Ты че прикалываешься? Какие на фиг зомби?

– По радио что? – Яна опустилась в компьютерное кресло и подперла голову руками. Выбившиеся из хвоста черные пряди свесились до стола и свернулись кольцами на бумажном листе.

– Да че-то музон пропал, а потом военные типа частоту заняли и типа: «Всем выжившим – в Питер, где все под контролем». Так че творится-то? Учения?

– Надо ехать в Питер, – уронил враз погрустневший Юрка, посмотрел на свой мобильный и шмякнул его о стену – телефон развалился на две стянутые проводами части. – У меня родители в Туле. Не могу дозвониться – связи нет, и городской молчит. И у меня ж еще… Друзья! Я не могу просто так взять и уехать!