Сиреневый ветер - Владимиров

некоторое время, чтобы понять, что подразумевал Феб. У любви фей была другая природа и им не нужно влечение, ведь их род продолжался иначе. Природа не вложила в них бессмысленных желаний и потребностей, но, в то же время, дав возможность перемещаться в другие миры, сохранила половые признаки и детородные функции. Феи сразу были созданы как те, кто должен адаптироваться к новым мирам. Поэтому, например, они не сталкивались с языковыми барьерами или могли выбирать между солнцем и обычной пищей.

— Да, в нашем обществе редко появляются те, у кого такой инстинкт активен. И они… Вызывают удивление. Но мы спокойно принимаем их, а иногда они находят таких же. Зачастую, вследствие этого и появляются не природные представители. У них ещё есть эта странная и забавная часть… — Сильена замялась, пытаясь вспомнить слово. — На животе такая, — сдалась она и просто показала на середину своего живота примерно на линии талии. — Я её ещё часто замечала у тех людей в порту, кто без рубашек ходил. Впадинка.

— Пупок, — подсказал Феб, сдерживая смех.

— Пу-пок? — по слогам повторила Сильена. — А зачем он нужен?

— Ох, ну… Просто это вас формирует магия, а мы формируемся в утробе женщины в течении определённого времени. У человекоподобных это обычно занимает девять месяцев. И всё это время новый организм получает питательные вещества от матери через пуповину. Когда ребёнок рождается, её перерезают, остаётся только пупок.

— Перерезают?.. — ошарашенно переспросила Сильена. — Но… Это… Это звучит жутко…

— Милая Синель, обычно рождение процесс совсем не такой красивый, как у вас. Он долгий и… Скажем, своеобразный. Не каждый выдержит такое смотреть, — пояснил Феб.

До этого момента он и не задумывался о том, что у рождённых природой фей не было пупка за ненадобностью. Для него также естественно было наличие этой части, как для Сильены — её отсутствие, но так как живот спутницы всегда оставался прикрыт, Феб не обращал на это внимание. И всё же его пробрало на смех.

— Извини, — выдавил он, утирая выступившие в уголках глаз слёзы, — просто… Это так забавно, что мы разные даже в таких мелочах. Все эти менталитеты, морали, порядки… Оно всё очевидно, но знать, что такая общая для многих вещь, как пупок, может быть странной… Это новый уровень различности!

— Рада, что смогла тебя повеселить. А то внезапная беседа тебя заметно омрачила, — с милой улыбкой ответила Сильена и потрепала Феба по волосам.

— Спасибо, милая Синель. Мне с тобой очень повезло.

Феб поймал руку Сильены и оставил на пальцах лёгкий поцелуй. Она смущённо отвела взгляд, но с радостью заметила, что его пальцы снова стали уютно тёплыми.

***

Через пару дней они покинули Гаав и начали долгий путь до Аваросса. Сильена была рада снова свободно летать, а ещё возобновившемуся в прежнем режиме обучению. Гаав позволил ей отработать основы, теперь можно потихоньку переходить к сочетанию печатей. Быть снова в дороге и снова на природе тоже радовало, находиться среди неба, земли и растений Сильене нравилось больше, чем в городе, хотя у городов имелся несомненный плюс — разнообразие. Всё же природа постоянна даже в своей изменчивости и хотя очаровывает красотой, не располагает к тому, чтобы добывать новые знания и новые знакомства.

Только одна вещь вызывала недоумение и омрачала радость: Сильена заметила, что Феб совсем перестал колдовать. Раньше он то и дело творил небольшие чары, теперь — совсем нет, даже во время обучения. Когда Сильена решила задать вопрос, Феб сказал, что в этом просто нет надобности. Но что-то её всё равно настораживало. Потому что…

Постепенно Сильена осознала ответ. Она волновалась о Фебе в том числе потому, что он стал ей очень важен. Не как проводник в новом мире, просто как… Феб. Потому что с ним хорошо. Потому что он добр, заботлив и умел заражать своим весельем окружающих. Потому что у него приятный голос, тёплые объятия и милые озорные поцелуи: в макушку, в лоб, в кончик носа, щёку. Или совсем шутливо оставленные на пальцах. Только вот Сильена не знала, как правильно трактовать подобные действия в этом мире, так что без задних мыслей относила их к дружеским. У фей такая дружба в порядке вещей. Но также Сильена понимала, что у неё самой зарождалось что-то более сильное, чем дружеская симпатия.

В этот раз они ночевали на постоялом дворе. Было поздно, но всё ещё довольно светло. Они сидели на кровати: Сильена снова читала о печатях и делала заметки, а Феб расчёсывал её волосы. Он часто так делал, хотя Сильена никогда об этом не просила, но и против не была — такие длинные и густые волосы требовали немало времени для ухода за собой. Феб очень бережно перебирал мягкие сиреневые пряди и иногда украдкой целовал их. Волосы феи всегда чудесно пахли сиренью.

— Послушай, — Сильена неожиданно прервала молчание, — а ты когда-нибудь был в мире демонов?

Она почувствовала, что Феб замер. На такие простые вопросы он обычно отвечал гораздо быстрее, но сейчас, похоже, задумался.

— А что? — спросил он осторожно, что тоже довольно нетипично.

— Просто… Когда я читала о том мире… Я понимаю, что, наверное, моя реакция связана в основном с тем, кто я и откуда, а на самом деле всё не настолько ужасно. И всё же… Я просто подумала, что такой жуткий мир тебе бы совсем не подошёл. И если бы ты там бывал, то, наверное, это было тяжело. Даже если ты говоришь, что такой из-за своих путешествий, мне всё равно кажется, что ты никогда не был как те демоны из книжки. Ты очень человечный. Мне кажется, в данном случае таким надо родиться, — объяснила Сильена и замолчала.

Она не знала, почему завела эту тему, когда прошло больше половины месяца с момента прочтения книги. Просто мысли о светлых ночах перешли к размышлениям о тьме, без которой оказалось неуютно, а тьма заставила вспомнить о демонах, ею порождённых. Правда, это были две совершенно разные тьмы.

— Я не был там. Я родился здесь и не горел желанием попасть в тот мир. А здесь демоны, если можно так сказать, мягче, потому что вдали от родной тьмы её влияние слабее. Мы остаёмся собой, но если захотеть и постараться, то можно… Да, очеловечиться. Просто обычно демоны этого не хотят, реже — не могут. По разным причинам.

Ответ Феба звучал обычно, однако Сильене показалось, что в голосе послышалось не до конца скрытое сожаление. Ей не хватило смелости спросить что-то ещё — появилось чувство, что