Ревущая труба - Лайон Спрэг Де Камп

Обдумывать случившееся времени уже не было — ход размышлений был прерван рычанием Тора. Громовержец распорядился загружать колесницу.

Когда Ши уже сидел, согнувшись, на сундуке, и раскачивался в такт движениям повозки, Тьяльви шепнул:

— Я так и знал, что Локи ухватится за Волосатого. Всегда говорю — как приспела нужда в смекалке, так без Дядюшки Лиса просто никуда.

Ши молча кивнул и чихнул. Ему страшно повезет, если он не свалится с первоклассной простудой, расхаживая в этих мокрых одеяниях. Окружающий пейзаж становился даже еще более диким и блеклым, чем в предыдущий день их путешествия. Впереди шагал Скрюмир, за спиной которого раскачивался мешок. До колесницы то и дело доносился кислый запах пота.

Одежда промокла. Почему? Дождь ведь уже перестал, когда они выбрались из чудовищной перчатки. Нет, с этой перчаткой явно что-то неладно. Остальные, включая обоих богов, ничуть не колеблясь приняли ее гигантские размеры за несомненный признак того, что Скрюмир куда больше и могущественней, чем кажется на первый взгляд. Ладно, великан-то он великан, но вряд ли настолько уж он велик. И пусть мир этот не подвластен тем законам природы, которые действительны у него дома, все же не было достаточных оснований полагать, что изменились и законы иллюзии. Ши достаточно долго занимался психологией, чтобы немного разбираться в приемах, которые в ходу у эстрадных магов. Остальные же, не знакомые ни с этими трюками, ни с техникой современного мышления, даже и не подумали критически, с позиций хотя бы элементарной логики подойти к этой ситуации. Им и в голову не пришло подвергать сомнению очевидное.

— Знаешь, — внезапно прошептал он, обращаясь к Тьяльви, — а Локи-то не такой ловкач, как ему кажется — Скрюмир только изображает из себя крутого.

Прислужник богов посмотрел на него явно озадаченно.

— Странные ты вещи говоришь. С чего ты взял?

— Ну ты же сам говорил, что, когда начнется эта грандиозная свалка, великаны передерутся с богами?

— Правдиво говорил я тебе:

И затрубит Хеймдалль,

Вздев рог;

И ясень содрогнется.

Мороза чудища

Поскачут в Ад —

так, по крайней мере, говорит вельва. Это слова пророчицы.

— Не слишком ли дружелюбен Скрюмир к своим будущим врагам?

Тьяльви отрывисто хохотнул.

— Плохо ты знаешь Еку-Тора, потому так и говоришь. Пусть Скрюмир и велик, но на Рыжебородом его пояс силы. Он этого великана может на месте свернуть: круть, верть, и готово.

Ши вздохнул и попытался снова:

— Послушай, разве ты не заметил, что, когда Скрюмир натянул перчатку, мы тотчас же промокли до нитки?

— Ну, вообще-то припоминаю.

— Я считаю, что никакой гигантской перчатки не было. Это была иллюзия, волшебство. Нас хотели запугать. На самом деле мы спали под открытым небом и промокли, насквозь промокли. Здорово же нас околдовали. Мы совершенно не ощущали сырости, пока заклятье не сняли, и перчатка не исчезла.

— Возможно. И что же сие знаменует?

— Сие знаменует, что Скрюмир столкнулся с нами отнюдь неспроста. Все это было подстроено.

Простак озадаченно поскреб в голове.

— Сдается мне, друг мой Харальд, что волю ты дал беспочвенным фантазиям. — Он огляделся. — Эх, хотелось бы мне, чтоб Хеймдалль был сейчас с нами! Вот уж кто видит на сотни миль в темноте и слышит, как шерсть растет на спине у барана! Но только не могут они вместе — Златорогий и Дядюшка Лис. Из всех асов один Тор и может вытерпеть Локи.

Ши зябко передернул плечами.

— Слушай, дружище Харальд, — предложил Тьяльви, — как тебе, не слабо пробежаться — согреемся, а?

Вскоре Ши выяснил, что идея Тьяльви оказалась несколько шире, чем намерение пассивно трусить за колесницей.

— Дунем вон до того валуна, а потом обратно к повозке, — сказал он. — Готов? Приготовились… пошел!

И прежде чем Ши, путаясь в мехах, успел сделать первые неловкие скачки, Тьяльви был уже на полпути к валуну. Из-под ног его летели мелкие камешки, плащ реял за спиной, точно стяг. Ши не покрыл еще и половины дистанции, когда Тьяльви уже пронесся мимо него обратно, ухмыляясь на бегу. Ши всегда считал себя неплохим бегуном, но разве потягаешься с эдаким лосем? Господи, да было ли хоть что-нибудь, в чем он мог сравниться со здешней публикой?

Тьяльви помог ему взобраться на колесницу.

— Получается у тебя получше, чем у большинства бегунов, друг Харальд, — бодрым голосом, в котором сквозило превосходство, заметил он. — Я-то думал, что смогу немного удивить тебя. Возможно, не слыхал ты, как бегает Тьяльви. Но, — понизил он голос, — ни в какие состязания с Дядюшкой Лисом не ввязывайся ни в коем случае. Он сначала заключает пари, а потом последнюю шкуру с тебя сдирает. Увидишь еще, погоди.

— Что он вообще из себя представляет? — спросил Ши. — Хеймдалль тут намекал, что, когда начнется заваруха, он переметнется в другой окоп.

Тьяльви пожал плечами.

— Хеймдалль — Дитя Гнева, и Локи он весьма недолюбливает. Я лично думаю, что Локи будет на нашей стороне. Он просто со странностями. В любой момент чего-нибудь от него жди — когда хорошего, а когда и плохого. И командовать собой никому не позволяет. О нем даже стих есть, знаешь, Локасенны:

И богам я скажу,

И богов сыновьям

О том, что на сердце легло:

В целом мире нигде

Никому не дано

Мне волю свою навязать.

Эти слова послужили неплохим подтверждением того мнения, что сложилось уже у Ши относительно загадочного Дядюшки Лиса. Ему захотелось обсудить этот вопрос с Тьяльви поподробнее, но он вдруг обнаружил, что хотя и представляет себе смысл таких понятий, как «сверх-эго», «задержка созревания» и «садизм», но никак не может подобрать слова, чтобы выразить их. Так что если бы ему вздумалось завести в этом мире практику психоаналитика, пришлось бы, похоже, заново изобретать терминологию.

Он еще раз чихнул. Так и есть — простудился. Нос забился, глаза слезились. Холодало. Поднявшийся ледяной ветер тоже отнюдь не прибавлял хорошего настроения. Как и в прошлый раз, подкрепились они прямо на ходу. Когда лужи стали покрываться тонким льдом и под колесами захрустело. Ши принялся все чаще дышать на варежки и хлопать себя по бокам, чем обратил на себя сострадательное внимание Тьяльви.

— Ужель и впрямь тебе холодно, друг мой Харальд? Это что — просто бодрящий морозец, а вот несколько лет назад, помню, такая суровая зимища была, что разведешь костер на улице — и пламя замерзает. Я тогда на куски его порубил. До конца зимы топили — хватило. Дядя мой Эйнар