Шестое действие - Наталья Резанова

– Я повинуюсь вашему желанию, – сказал он. – Но мне не хотелось бы, чтоб наше знакомство оборвалось, едва начавшись. Вы позволите мне во искупление всех глупостей, что я допустил сегодня, пригласить вас в воскресенье в губернаторские сады?

Она кивнула, опустив глаза.

– Их, кажется, открывают в полдень? Тогда за час до того я буду ждать вас у церкви Св. Николая.

Герда Григан – Анкрен? – снова улыбнулась и протянула ему руку.

Ничем иным, как поощрением, это называться не могло. Но ни жадности, ни тоски, с которыми она смотрела на море, Мерсер не заметил в ее взгляде.

И все же его начали терзать сомнения: что, если произошла ошибка, нищий у дома Тоби Мозера был просто нищим, а женщина, за которой он следил все эти дни, – Герда Григан, скучающая вдовушка, ускользнувшая от надзора строгих родственников и свирепых привратниц поискать себе в Новой Гавани кавалера?

И нашла, что характерно.

Кто из нас кого дурачит?

Единственная деталь, разрушающая безупречный образ, – «вдова» не носила обручального кольца. Но нигде ведь и не сказано, что вдовы должны носить кольца не снимая. Равно как не существует закона, обязующего их хранить вечную верность усопшим мужьям.

В глубине души Мерсер не доверял ни своим сомнениям, ни женщине, именующей себя Гердой Григан. Не верил в мужа, погибшего в море, в родственников из Гормунда. Как бы ни было это похоже на правду. Он и сам врал так же убедительно. Даже в плебейское происхождение он не верил: ничего простонародного не было в ее лице, узких ладонях с длинными пальцами.

Правда, для Мерсера это ровным счетом ничего не значило.

Он обязан найти Анкрен и доставить ее в Хонидейл, и он это сделает.

А развлечения с вдовами, равно как с гостиничными служанками, дозволительны в той степени, в которой способствуют делу.

* * *

Гулянья в губернаторских садах также были давней свантерской традицией, восходившей ко временам, когда сады эти были графскими. Знать тогда уже почувствовала, что обитать в удобных городских особняках гораздо приятнее, чем в продуваемых всеми ветрами древних родовых замках. Властители города развели сады вокруг свантерской резиденции наподобие тех, коими был знаменит императорский дворец в Тримейне, и точно так же, в подражание столичным куртуазным нравам, принялись в летнюю пору устраивать здесь праздники. С наступлением темноты, когда заканчивались пиршества и начинались танцы, маскарады и фейерверки, в сады был разрешен вход женам и дочерям купеческих и цеховых старшин, дабы они могли полюбоваться увеселениями добрых графов. Такое проявление великодушия было встречено негодованием мужей и отцов, справедливо предполагавших, будто горожанки не столько любуются увеселениями, сколько в них участвуют. Памфлетисты изощрялись, описывая непотребства, творившиеся под покровом темноты в садовых аллеях (вряд ли стоит уточнять, что ни один памфлетист никогда там не был), священники клеймили их с церковных кафедр, и все это еще больше раззадоривало бюргерш, которые, пренебрегая семейными и кровными узами, честью и добрым именем, прорывались на пресловутые празднества, чтоб хоть так приобщиться к знати.

То, чего не могли сделать никакие запреты, совершило время. Графы Свантерские сошли со сцены, а вместе с ними исчез и двор. Это не значит, что город покинули все дворяне, но в основном здесь оставались те, кто не брезговал служить в администрации губернатора, офицеры военного флота и приглашенные в Свантер еще графами рыцари военно-духовного ордена Св. Барнабы Эйсанского. Им было не до куртуазных увеселений, а губернаторы стремились опираться на тех самых купцов и цеховых старшин. И развлечения в садах приняли вполне благопристойный характер. По воскресеньям и праздникам, в полдень, после пушечного выстрела во дворе губернаторского дома ворота открывались для гуляющих. Разумеется, стража пропускала только чистую публику, вход простонародью был строго воспрещен. С закатом сад закрывался. Никаких пиршеств, никаких фейерверков. Иногда приглашали музыкантов, и все.

Во время смуты и гражданской войны гуляния прекратились, но с установлением мира, когда Свантер ненадолго стал главным городом провинции, генерал-губернатор, ради гражданского спокойствия, счел необходимым возобновить эту традицию. И сейчас, когда столица вновь переместилась в Эрденон, добрые свантерцы с женами и отпрысками после воскресной церковной службы чинно направлялись в губернаторские сады. Прежние развращенные нравы были забыты. Правда, не все прогуливающиеся пары были семейными, но стража, следящая за порядком, к ним не цеплялась, если выглядели они прилично.

Корнелис ван Бойд и его дама отвечали этим требованиям. Герда Григан к свиданию слегка принарядилась. Заключалось это в том, что вдовью косынку и мужскую шляпу, придававшие ее облику излишнюю строгость, она заменила коротким плащом с капюшоном. Было видно, что волосы она уложила в узел низко на затылке.

Когда Мерсер предложил ей руку, она без лишнего жеманства положила ладонь на его локоть. И они прошли в распахнутые ворота, за решетчатую чугунную ограду. После длительных дождей начала лета, при нынешней жаре зелень и цветы рванули к свету с таким буйством, будто Свантер находился не на севере Европы, а где-нибудь в тропических Дальних Колонях. Парило, и цветочные грядки распространяли удушливый аромат. На поляне перед резиденцией губернатора не в лад наигрывал небольшой оркестр.

– Вы наверняка уже бывали здесь, – сказал Мерсер, – а я в первый раз.

– Но ведь и в столицах – и в Эрденоне, и в Тримейне – есть сады, и, говорят, лучше этих.

– Насчет Эрденона не знаю, а в императорских садах – их теперь чаще парками называют – бывать приходилось.

– Похожи на наши?

– Нет, совсем не похожи.

– Расскажите, – совсем по-детски попросила она, и Мерсер попытался удовлетворить ее любопытство.

Он не солгал: между садами было мало общего. В Тримейне цветы, кустарники и деревья пестовала целая армия садовников, придавала им такие причудливые формы, что ни один куст, ни одна клумба не напоминала соседние и самих себя в природе. Ради свантерских горожан никто бы не стал так стараться – хватало и того, что по весне высаживали цветочную рассаду, подрезали засохшие ветки и убирали мусор с дорожек. По мнению Мерсера, это выглядело недурно, но спутница Корнелиса ван Бойда хотела слушать об императорских садах, и он, как умел, поведал о тамошних красотах: террасах, гротах, фонтанах и статуях, изображавших древних богов и богинь.

– Вам хотелось бы там побывать, госпожа Григан?

К его удивлению, она покачала головой.

– Нет, вовсе нет.

– Но вы так внимательно слушали…

– Все мы любим слушать сказки, но не стоит путать их с реальностью. Для меня и это, – она показала вокруг, – как сказка. А через неделю я вернусь в Гормунд, и снова начнется жизнь. Обеды с дядьями, тетками и кузинами, церковь, рукоделие… Поймите, сударь, мне не на что жаловаться. Я неплохо живу, обо мне есть кому заботиться…