Скованная льдом - Нина Черная

* * *

Этим нехитрым действом сорвала очередной стон с его губ. Жаркая волна растеклась внутри штормом, срывая все барьеры на своем пути. И я, не давая себе отчет, прошлась языком по одной из пульсирующих вен, сжимая ствол у основания.

В мои волосы вцепилась чужая рука, сжала до боли и пропихнула округлую головку внутрь моего рта. Я испугалась по началу, ведь орган Макара оказался таким огромным, но он не стал запихивать его весь в мой рот, давая мне возможность привыкнуть.

— Втягивай его аккуратно, — посоветовал он, тяжело дыша и помогая себе тазом, — а руку води вверх вниз по стволу. Весь не обязательно заглатывать.

Я прикрыла глаза и отдалась процессу. Поступательные движения вызывали во мне волны возбуждения, сильнее с каждой следующей волной, а тяжелое дыхание и стоны мужчины — внутреннюю дрожь и радость от того, что у меня получается, что я тоже его чувствую.

Но долго ласки не продлились, Макар всхлипнул и вновь перевернул меня, прижал к кровати, нависая и прожигая лихорадочным взглядом. Мужчина снова припал к моим губам в поцелуе, на этот раз властным, жадным, будто хотел выпить меня до дна, развел мои ноги и уткнулся чем-то твердым между моих ног. Я распахнула глаза и внутренне сжалась в ожидании боли. Мачеха беседовала со мной и Марфой об отношениях мужчин и женщин, об опасностях и возможных последствиях таких отношений. Мачеха тогда пребывала в хорошем расположении духа, поэтому позволила послушать мне, не выгнала. Она рассказала тогда, что впервые всегда больно.

— Не бойся, — жаркий шепот вернул меня в реальность, — я буду осторожен. Если тебе совсем не понравится, то сразу скажи.

И пальцы нежно провели по моим складкам, заглядывая внутрь, приоткрывая половые губы. Я ахнула и зажмурилась. пальцы тут же сменила плоть. Он ворвался, вызывая острую боль в промежности, и остановился, давая мне возможность привыкнуть, как со ртом.

Пальцы его руки нашли мой сморщенный сосок, покрутили, смяли. От этих манипуляций вместе с болью появилось сладостное предвкушение, живот заныл, а нутро молчаливо требовало продолжения. Макар понял все без слов, он аккуратно начал движение, все ускоряя темп, чем вводил меня в исступление, заставляя балансировать на краю безумия.

Его орган бился внутри меня о что-то потаенное, запретное, потому что с каждым новым движением меня потряхивало, пальцы ног поджимались сами собой, а с губ слетали хрипы. Я даже двигаться в унисон начала, спустя какое-то время. Болезненные ощущения совершенно не сковывали меня, наоборот привносили пикантность, заставляли чувствовать острее.

Хотелось поторопить его, сказать, чтобы ускорился, но я лишь шумно выталкивала из себя воздух. Жар клубился в моем теле, бесновался, от чего кожу покрыл липкий пот. Боль щемила, причиняла дискомфорт, сбивала настрой, но упругий ком, скопившийся внизу живота пульсировал волнами блаженства, копился разрядами молний внутри, готовый разорваться в любой момент и свести меня с ума. Но Макар продолжал монотонное движение бедрами, доводя меня и себя до исступления. Я чувствовала, что ему тоже тяжело, что он жаждет разрядки, но продолжает себя сдерживать.

Неосознанно вцепилась в его бедра ногтями, извиваясь всем телом, подалась вперед, подстраиваясь под его ритм, и попробовала ускорить процесс. Макар охнул и погрузился в меня на полную длину, я распахнула глаза от болезненного удовольствия, сжимая пальцы сильнее и откидывая голову назад. С губ сорвался стон, тело прошибла судорога, раза в три сильнее, чем в первый раз, внутри стало влажно, а на глазах выступили слезы радости.

Макар еще пару раз вошел и вышел на полную длину и обмяк на мне, издав нечто похожее на рык. Я обняла его за плечи и прикрыла глаза, погружаясь в глубины томительной истомы, распадаясь на части от приятных ощущений. Даже тяжесть мужского тела казалась благом, потным, вжимающим глубоко в перину, но самой настоящей радостью.

Правда, ничто не бывает вечно, Макар приподнялся на руках, давая мне возможность дышать глубже, и лег рядом, пристроив мою голову у себя на плече. Его тело тоже оказалось влажным, пышущим жаром, а дыхание сбилось.

— Ты молодец, Настенька, — прошептал он мне в волосы, прижимая крепче к своему боку и заставляя трепетать внутри, — не думал, что в тебе спит страстная снежная волчица.

Я улыбнулась, так и не раскрывая глаз, вжимаясь в него, и нечаянно зевнула. Пришлось подавить зевок кулаком и снова краснеть от смущения. Хотя, какое мне теперь смущение? Я ведь стала распутной девкой, которой не светит хороший муж. Упаднические мысли скрали улыбку с моего лица, а я вцепилась пальцами в мужчину, чья грудь часто вздымалась подо мной. Хоть на миг ощутить себя нужной не только из-за тела, из-за себя.

— Что случилось? — в голосе Макара угадалось легкое беспокойство, — тебе все еще больно?

— Нет, — я даже головой замотала в подтверждение, — просто неловко.

Его рука переместилась на мою спину, вызывая приятную дрожь, а пальцы прошлись по позвоночнику, почти не касаясь, на грани восприятия. С губ непроизвольно сорвался всхлип, а я подалась бедрами ближе, хотя, казалось некуда уже.

— Тшш, — он, кажется, улыбнулся, — не все сразу, сначала нам надо в ванную комнату, совершить водные процедуры. Ты же знаешь, что гигиена — залог здоровья?

Я неуверенно пожала плечами, потому что такую фразу слышала впервые. Он снова ухмыльнулся и приподнял меня, усаживая на кровать. Пришлось открыть глаза и недовольно поджать губы. И тут же замереть от ледяного взгляда, но такого нежного и ласкового сейчас. В момент, когда наши глаза встретились, мое сердце растаяло снегом по поздней весне.

— Идем, а Панкратий нам пока белье сменит, негоже лежать на испачканных простынях, — сообщил мне Макар, помогая встать на неверные ноги.

Я отстраненно бросила взгляд на постель — смятые простыни и покрывало оказались местами влажные, а кое-где нашлись бурые пятна. Это моя кровь? Но почему? Неужели, это от того, что случилось между нами?

— Что тебя напугало, девица? — спросил мужчина озабоченно, заметив, что я торможу движение.

— Это кровь? — непослушные губы еле шевелились, а ноги совсем перестали держать.

— Конечно, кровь, — хмыкнул Макар и легко поднял меня на руки, поцеловав мимолетом в висок, — это доказывает твою чистоту. А теперь в ванну.

От неожиданности я ойкнула и вцепилась в его плечи, а мужчина настойчиво покинул комнату, пропахнувшую нашей страстью и любовью.

Глава 7. О том, что любовь обжигает

Черный бог

Те чувства, что разрывали меня изнутри, заставили мое тело пылать.