Я+Я, или Крещенские гадания - Лада Лузина

Я поморщилась. Упрек был слишком несправедливым. Ведь я сидела сейчас рядом с ней, я проговорила с ним всего двадцать минут. Она зажала меня в угол, оставляя только два варианта: вступить в войну или выбросить унизительный белый флаг.

Я помолчала, пытаясь поставить себя на ее место и представить, что должен был сделать Валера, - и чего он никогда не делал - чтобы успокоить меня. Наверное, дать мне попыхтеть пять минут и толерантно все объяснить. В общем-то, не так уж сложно...

- Послушай, Лера, - начала я. У меня было чувство, словно я делаю осторожный шаг по канату. - Ты, действительно, зря обижаешься. Валера мой бывший любовник. Вспомни, ты должна была его видеть...

- Да, в зеркале я встречалась с ним не раз... - согласилась она нехотя. Она не собиралась сдавать позиции, просто выжидала, озадаченная моим маневром.

- Ну вот...

Она резко прервала меня.

- Но я понятия не имела, кто он для тебя! Я знаю его только как хама, с которым мы постоянно сорились! Он доводил нас до слез! Я всегда ненавидела этого мужчину. Не понимаю, почему ты вдруг стелешься под него?!

От ее крика канат задрожал под моими ногами. Нет, это отнюдь не простой трюк, а смертельный номер "Канатоходец под обстрелом".

- Я любила его...

- Если так, то мне тебя жаль!

"Конечно, - дошло до меня наконец. - Лера никогда на занималась любовью вместе с нами. Хотя и в его, и в моей спальне есть зеркала, мы всегда проделывали это в темноте, невидимые никому, и ей в том числе. Кто знает, может, с зазеркальным Валеркой Леру связывал не роман, а совсем иная связь? И там он был ее сволочным родственником, соседом или коллегой по работе... "

Впрочем, какая разница?

- Ты права, у нас были кошмарные отношения, - как могла спокойно признала я, продвигаясь вперед еще на несколько шагов. - Мы постоянно препирались, разбегались, сбегались. Он измучил меня. Я счастлива, что рассталась с ним.

- Ага. А встретив его снова, тут же позабыла обо всем на свете, подставила она мне подножку.

Я пошатнулась, но все же удержала равновесие.

- Да, - согласилась я, - я забыла обо всем. Но ты должна меня понять. Это же такой кайф - размазать по стенке бывшего мучителя. Раньше мне ни разу не удавалось взять над ним верх. А теперь он ищет меня по Киеву с собаками. А тут вот она я - красивая, обеспеченная, желанная, любимая тобой. Может, я ни разу не посмотрела на тебя, но если бы не ты, я не могла бы чувствовать себя такой сильной. Вся моя сила была в том, что у меня есть ты, а, значит, никто другой мне не нужен.

Это было великолепное сальто-мортале на середине каната. И я стояла в центре арены, принимая восторженные аплодисменты публики.

- Правда? - Ее глаза потеплели.

- Ну конечно же правда!

Как ни странно, объяснение принесло облегчение не только ей, но и мне. Поступив вопреки своим чувствам, я добилась именно того чего хотела - сейчас мы испытывали общую, нашу с ней, радость победы над Валерой.

- Поехали на дискотеку, - сказала я, ласково поправляя светлый локон на ее лбу. - Пожалуйста, поехали на дискотеку. Я так хочу отпраздновать это!

- Хорошо, - довольно протянула она. - Только пообещай мне, что никогда больше не увидишь этого мужчину. Не встречаться с ним не будешь, ни звонить.

Я изумленно открыла рот, не в силах проглотить такую категоричность.

Белый флаг обернулся для меня рабством.

Канат подо мной подпрыгнул скакалкой, подбрасывая меня вверх. Удержаться на нем было невозможно. Я летела, расставив руки, зная, вслед за взлетом, грянет падение - сора неминуема.

- Что? - закричала я визгливо. - Я уже и поговорить с ним не имею права?!!

* * *

Запахнувшись в рысью шубу, я выбежала на улицу, села в машину и включила мотор, еще не зная, куда собираюсь ехать. Уж точно не на дискотеку. Настроение безнадежно разорвано. Отголоски скандала гудели в ушах. Леру зашкалило. Как она могла требовать от меня такое, после того, как я ей все объяснила?

Внезапно я осознала, что мне некуда ехать. Уже полгода я не поддерживала связь ни с кем из знакомых, их телефоны стерлись из моей памяти, а записная книжка осталась дома. Я даже не помнила, куда засунула ее после переезда, настолько бесполезной вещью казалась она мне. И вдруг снова вернула себе потерянный статус предмета первой необходимости, без которого любой нормальный человек чувствует себя, как без рук.

Проблема в том, что моя жизнь утратила очертания нормальности! Я сама позволила Лере усесться себе на шею, свесив ножки. Вела себя так, словно принадлежу только ей. Я кайфовала от нашей самодостаточности и независимости от мира. Но независимость дает только еще более глобальную зависимость, цельность, как и любая стена, одновременно и защищает и ограничивает тебя в возможностях.

Видит бог, я не хотела нашей ссоры. Но раз уж она случилась, это прекрасный повод дать понять Лере: я не ее собственность. Только я сама вправе решать, кому принадлежать: себе - ей - или тому же Валерке.

"Почему бы и нет?" - мелькнуло в голове.

Пророческое видение, увиденное мной в квартире Карамазовой, манило меня путеводной звездой. Но его акценты сместились - теперь я знала: мой торжествующий взгляд будет адресован не Валере, а Лере, глядящей на меня из зеркал.

"Видишь, он повержен, - скажу я ей. - Для того, чтобы не изменять себе не обязательно сидеть дома, занимаясь мастурбацией в виде лесбийской любви!"

И она отзеркалит мою уверенность в себе.

Эта картинка из будущего настолько устраивала меня, что не хотелось думать ни о предшествующих, не о последующих за ней событиях.

Я вытащила из сумки свой мобильный телефон, в справочнике которого был записан только один номер.

* * *

- Слу-ушай... одень-ка свою роскошную шубу, - проныл Валера с похотливыми котячьми интонациями. - Будешь, как Венера в мехах.

Он показался мне пошлым. Но было все равно. Меня вело от желания. И мокрущее место между ног бежало впереди них - ноги лишь следовали за ним по пятам. Только теперь я заметила, что впопыхах мы даже забыли потушить свет.

Мои вещи валялись комьями на ковре спальни. Валера потащил меня сюда с порога, сразу же завладев, поглотив, вцепившись, поцелуем, одурманив шепотом. Его страсть накрыла меня с головой, как мешок одетый на голову. И я подчинилась ей, скорее чувствуя, чем, понимая: как бы не аргументировала я свой приезд, меня привело сюда только одно, исконно женское желание раствориться в своем мужчине.

Сколь ни прекрасно быть самой собой, есть и иное счастье - не быть. Растаять, исчезнуть, пропасть пропадом. И отдавшись во власть Валере, я испытала невероятное облегчение, сбросив с плеч груз своего "Я", ставшего вдруг таким невыносимо тяжелым.