Торнсайдские хроники - Ольга Куно

— Вы всерьёз полагаете, что я мог бы отправить девушку вроде вас в Стонрид за излишне смелую статью?

Похоже, такая идея его позабавила.

— Я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы делать выводы. Так что предпочитаю проявлять осторожность.

— Весьма похвально, — согласился он. — А знаете, мне кажется, что мы поладим. Итак, что именно вы хотели у меня спросить? Или я сам должен рассказывать? Как это у вас обычно происходит?

— Вы никогда до сих пор не давали интервью? — удивилась я.

— Ни единого раза, — подтвердил Рейвен. — Обычно я стараюсь держаться от ваших коллег подальше. Вас это удивляет?

— Не слишком. Скорее мне непонятно, что заставило вас отступить от правила сейчас.

— Вы, разумеется. Точнее ваша статья о новом налоге, — уточнил он, видя, как я удивлённо изогнула бровь. — Этот налог был необходимой мерой, но чрезвычайно непопулярной. А это весьма досадное сочетание для человека, пребывающего в самом начале своего правления. Вам же удалось существенно изменить общественное мнение в пользу налога и, стало быть, в мою пользу. Так что можно сказать, что в некотором роде вы меня спасли.

— Не стоит преувеличивать. К тому же, уж если вам нравится такая формулировка, спасла вас не я, а Фредерик Миллер, наш главный куратор. Именно он поручил мне написать ту статью. Ну что ж, если вы не возражаете, перейдём к делу?

— Давайте попытаемся.

В его глазах играли смешинки. Сосредоточиться в таком контексте оказалось непросто, но я приложила усилие.

— Вам было одиннадцать лет, когда ваш отец унаследовал графство?

— Десять с половиной.

— Вы что-нибудь помните о развернувшейся тогда борьбе?

— Немного. Я был ребёнком, и в подробности меня по большей части не посвящали. Почти всё, что я знаю об этом смутном времени, я знаю из вторых рук. Так что вы можете с тем же успехом проконсультироваться по этому вопросу ещё с кем-нибудь из современников, лучше постарше. Мне известно, что на графский трон было по меньшей мере четыре претендента. И в ходе борьбы было пролито много крови. Причём не щадили ни стариков, ни детей, ведь ставки на кону были нешуточные. Меня и самого тогда переправили на время за границу, от греха подальше. В этом одна из причин того, что я был не слишком осведомлён о происходящем.

— Кроме вашего отца, кто-нибудь выжил в той борьбе?

Торнсайд пристально посмотрел мне в глаза.

— Без комментариев.

— У вас было счастливое детство?

Я резко перевела тему на более безопасную, позволяющую интервьюируемому раскрыться и утратить бдительность. Однако на сей раз я просчиталась. Во взгляде графа читалась грусть, почти горечь.

— Смотря что вы подразумеваете под счастливым. Если вас интересует, были ли у меня всевозможные игрушки, самая лучшая одежда, высокопрофессиональные гувернёры, а также лошади, клинки, соколы, книги, а позднее и женщины, то мой ответ — да. В моём распоряжении было всё, чего только мог пожелать единственный сын богатого и знатного человека. — Он немного помолчал, возможно, раздумывая, продолжать ли говорить дальше или же закрыть тему сакраментальным "Без комментариев". — Однако моя мать умерла, когда мне было совсем мало лет. Отец же завёл себе любовницу, точнее шлюху, которая быстро прибрала власть в доме к рукам. Её стараниями я даже был на один год отослан из графства в закрытую школу при Тилльском монастыре; впрочем, я позаботился о том, чтобы не остаться там слишком надолго.

— По-моему, Тилльская школа для мальчиков считается весьма престижным учебным заведением, — осторожно заметила я.

— Да, вполне, — рассеянно ответил он. Видимо, лимит откровенности был исчерпан. — Можете написать про школу в своей статье. Всё остальное — не для недельника. Надеюсь, я выразился понятно.

— Я вообще девушка понятливая, — кивнула я. А жаль, кстати сказать: интервьюируемый определённо оказался более интересным человеком, чем я ожидала изначально. И, чёрт возьми, он был красив, тут ничего не скажешь! Может, отойти от заранее задуманных вопросов и поинтересоваться, отчего он до сих пор неженат? Дескать, читательницы сгорают от любопытства… — Последние годы вы жили за пределами Торнсайда, верно?

— Именно так, — кивнул Рейвен. — По целому ряду причин. Последние десять лет я жил в одном из своих поместий в Кемптоне, сюда же наведывался лишь время от времени, чтобы быть в курсе дел.

— Титул графа вы унаследовали семь месяцев назад. Каковы были ваши первые шаги?

— Введение нового налога, — ухмыльнулся Рейвен. — Но это писать необязательно. Я запланировал целую серию реформ: очень многие порядки в графстве представляются мне неправильными и изжившими себя. Однако реформы следует проводить постепенно, тщательно подготовив для них почву, создав соответствующие исполнительные структуры. Так что можно считать, что я ещё не начал.

— О реформах какого рода идёт речь? — не без интереса спросила я. — Вы могли бы привести один пример?

— Не люблю делить шкуру неубитого медведя. К тому же мне казалось, что в биографии следует писать только о тех событиях, которые уже имели место.

Снова та же обаятельная улыбка. Я покивала. Хорошо ушёл от ответа, профессионально.

— А как бы вы охарактеризовали… Что там за шум? — нахмурилась я, когда приглушённый закрытой дверью грохот раздался во второй раз.

— Слуги должны были установить в некоторых комнатах новую мебель. Кстати сказать, можете считать это одной из реформ, — подмигнул он. — Только сейчас дошли руки этим заняться. Кое-какой рухляди давно уже было место на свалке, в особенности той, которую притащили сюда с подачи моей "мачехи"…

Грохот повторился, на сей раз сопровождаемый звуками, подозрительно напоминающими звон металла, бьющегося о металл.

— Что за чёрт? — Рейвен одним рывком поднялся с кресла. — Простите, я должен ненадолго отлучиться. Чувствуйте себя, как дома.

"Но не забывайте, что находитесь в резиденции самого могущественного человека в графстве", — мысленно закончила я. А заодно подумала, что навряд ли смогла бы хоть когда-нибудь почувствовать себя, как дома, в таком огромном, холодном каменном мешке. Всё-таки современные дворцы намного уютнее, чем замки. Не зря, когда для власть имущих строилась новая резиденция, в последнее столетие это неизменно бывал дворец. Однако такое строительство занимало массу времени и требовало весьма серьёзных вложений. Замки же имелись в распоряжении практически любого графа, а возводились на века. Подготовленные на случай весьма суровых военных действий, они подолгу выдерживали даже ту осаду, которую устраивал самый выносливый и терпеливый противник — время. Поэтому было понятно, что слишком скоро из использования они не выйдут.

Торнсайд вернулся в кабинет чрезвычайно быстро, притом не один. Вместе с ним сюда вошли, а точнее ворвались, с полдюжины вооружённых людей. Один из них заломил руки Рейвена за спину; другой угрожал графу обнажённым мечом, предупреждая любые попытки к сопротивлению. Звуки борьбы, проникшие в комнату через открытую дверь, стали ещё громче и интенсивнее, чем прежде.