Вторая попытка - Станислав Сергеев

— Вас ждут.

Ломанувшемуся за мной Берии он чуть преградил путь и таким же спокойно-нейтральным голосом прокомментировал свои действия:

— Товарищ народный комиссар, вас просили подождать.

Берия взял себя в руки, но всё равно слишком громко и недовольно фыркнул, и это не осталось незамеченным. Он повернулся спиной и вернулся к стульям, уселся на один из них и всем своим видом показал, что готов терпеливо ждать до скончания века.

Я мельком видел эту картину, когда сделал заветные несколько шагов, и за моей спиной Поскребышев закрыл дверь, хотя мало кто удостаивался подобной чести.

Сталин, как всегда, сидел за своим столом и просматривал какие-то бумаги, делая пометки на полях шариковой ручкой. Рядом с архаичными пресс-папье, письменными принадлежностями и известной по многим фотографиям настольной лампе с зеленым абажуром, стоял самый обычный ноутбук, возле которого лежала обычная лазерная мышка, и чуть в сторонке стоял малогабаритный лазерный принтер. Картина, конечно, специфическая, так сказать, связь времен, но тем не менее всё сочеталось и выглядело вполне стильно. Хозяин кабинета уже не ощущал такого диссонанса между вещами из разных времен, и отработанным движением мазнул мышкой по экрану и несколькими щелчками вызвал какую-то информацию.

Но это было всего несколько мгновений и, увидев меня на входе, Сталин встал и, как радушный хозяин, сделал положенные несколько шагов навстречу, и мы пожали друг другу руки.

— Здравствуйте, Сергей Иванович.

— Добрый вечер, товарищ Сталин.

Тот улыбнулся в усы.

— Что-то в последнее время нам не получается нормально встретиться.

— Да, весьма серьезные и неожиданные препятствия.

Сталин рукой показал в сторону стола и направился на свое место. Я уже привычно отодвинул тяжелый стул и, присев, с не проходящим интересом наблюдал, как хозяин кабинета закрыл ноутбук и уставился на меня, тщательно изучая и повязку на голове, и синяк на скуле, и бледное лицо.

— Вам сильно досталось, Сергей Иванович. Надеюсь, вы не держите вину на товарища Сталина за гибель ваших людей?

— Нет. Это война, товарищ Сталин, и на ней гибнут люди. Но вот уничтожение кортежа в столице такого государства, на тщательно охраняемой дороге — это показатель.

Я не удержался и скривился, и это не укрылось от Сталина, но он воспринял с должным спокойствием мой наезд.

— Да, Сергей Иванович, это показатель…

Вроде как и смущен, и озабочен происшедшим, хотя мне кажется, что ему всё равно, что погибли люди. Человек живет и мыслит совершенно другими категориями…

Скрипнула дверь, и неслышно нарисовался Поскребышев и поставил передо мной чашечку кофе, однозначно приготовленного на нашем кофейном аппарате, а вот перед Сталиным поставил обычный стакан с чаем. Еще несколько уверенных и осторожных движений, тихо скрипнула дверь — и мы снова остались с хозяином кабинета наедине.

Сталин, помешивая чай, бросал на меня хитрые взгляды, не начиная разговор, но я так же спокойно попивал кофе в ожидании, когда он заговорит.

— За последнее время много чего произошло, Сергей Иванович, и во многом благодаря вам.

Я промолчал, понимая, что это только начало. Сталин улыбнулся в усы, наблюдая за мной, сделал глоток чая, смакуя его вкус, и через несколько мгновений продолжил:

— Нам удалось добиться огромных успехов.

Он сделал паузу, чтоб произвести особенный эффект.

— Одна из самых сильных армий мира запросила пощады. Если в ближайшее время будет заключено перемирие и германские войска покинут территорию Советского Союза, то, по сравнению с вашей исторической линией, будет спасено не менее семнадцати-двадцати миллионов советских граждан, которые должны были погибнуть под оккупацией, в боях, от голода и рабского труда. Это результат вашего вмешательства и однозначно ваша заслуга, Сергей Иванович. Поэтому генеральское звание вы однозначно заслужили, и…

Он прервался, опять взял чашку и сделал большой глоток.

— …это малая доля того, что мы вам должны.

Сталин внимательно за мной наблюдал. За внешней расслабленностью чувствовалось дикое напряжение, которое обычно наступает в переломный момент. Чего-то от меня ждут, каких-то действий или решений, и то, что хозяин кабинета мне тут поет дифирамбы и накачивает кофе, только предварительная подготовка, так сказать создание нужного психологического фона. И ведь он этого не знает, действует по наитию, интуитивно и используя только личный опыт.

Видя, что я даже не изменил выражения лица, Сталин решил все-таки начать серьезный разговор, ради которого меня сюда вытащили, чуть ли не с больничной койки.

— С того самого момента, как вы вышли с нами на контакт, Сергей Иванович, о вас и о ваших людях собиралась и анализировалась всевозможная информация. Каждое ваше приключение в тылу противника изучалось, проверялось и перепроверялось — мы хотели знать, кто вы и какие вы, наши потомки. Потом у нас появилась возможность пообщаться с другими вашими людьми, и стало понятно, что всем нам повезло, что такая вещь, как машина времени, попала именно в ваши руки, Сергей Иванович. Не скрою, ваши новые друзья обращались к нам с заманчивыми предложениями, и оговаривался вопрос перехвата управления установками путешествия во времени.

Опять пауза. Дает возможность проанализировать полученную информацию.

— Мы вас хорошо знаем. И за время нашего знакомства вы ни разу не предали, хотя, по соображениям определенных наших товарищей, у вас для этого были все возможности. Большинство людей слабы и готовы при первой возможности поддаться соблазнам легкой наживы. Вы не такой, Сергей Иванович, вы не стремитесь к власти. Я долго пытался понять, что вами движет, ради чего вы постоянно лезете во всякие авантюры.

Он опять замолчал и сделал небольшой глоток уже остывшего чая.

— И каковы ваши выводы, товарищ Сталин? — не удержался я.

— Вы хороший, умный, грамотный, изобретательный командир, который выполняет боевую задачу по спасению людей, при этом не бросаясь в крайности, спасая всех, не ставя под угрозу судьбу остальных. У вас есть совесть, и исходя из этого и вытекают ваши поступки. Мы прекрасно знаем о вашем безрассудном выходе к германцам, которые под Могилевом готовы были сжечь мирных жителей. С точки зрения командира, безрассудный шаг, с точки зрения политика — глупый, с точки зрения ваших современников — идиотский. Но вы всегда и везде поступали как настоящий советский человек, заботясь о доверившихся вам людях. Поэтому после получения весьма интересного и заманчивого предложения от ваших новых союзников в будущем, мы сделали ставку на вас и заключили договор о дружбе и сотрудничестве именно с вами.

Но тут Сталин отодвинул от себя стакан, взял в руку потухшую трубку, встал из-за стола и стал прохаживаться по кабинету.

— Мы знаем, какое у вас в будущем сложилось мнение о товарище Сталине, о товарище Берии и о советском государстве. Даже вы, человек, воевавший за нашу страну, в прямом смысле слова проливавший кровь, до сих пор относитесь с опаской и недоверием.