Милость богов - Ольга Яновская

Утро разгоралось хмурое, недоброе. Казалось, боги сочувствуют едва не сошедшему с ума человеку. Марка так и оставили в камере наедине с мертвой ведуньей. Наёмник бережно снял девушку со стены и всю ночь просидел у её ног.

Ему казалось, что по углам мечутся души людей, замученных палачом. Тени от затухающей жаровни плясали на стенах и потолке, изламывались в закопчённых углах. В голове звучали крики боли и ужаса жертв, они впитались в камень и отравляли воздух ядом смерти и крови.

Марк вздрагивал, обхватив голову руками, раскачивался и тихо стонал. Сознание блуждало далеко-далеко. Как никогда раньше, наёмник был близок к безумию. Бесконечно долгой была эта ночь для человека, запертого в месте людской боли и страданий.

Когда за ним пришли стражники, в чёрных волосах, рассыпанных по плечам, блестела седина, а в запавших глазах застыло отчаяние.

Двор замка гудел, как растревоженный улей.

На расчищенном пяточке в землю врыли толстый столб с перекладиной наверху, два воина вывели раздетого до пояса наёмника. Марк даже не пытался сопротивляться. Стражники крепко скрутили впереди запястья наёмника и привязали к свободному концу веревки. Другой её конец перебросили через перекладину и подтянули так, что Марк почти повис, балансируя на цыпочках.

Он сощурился и поглядел на восходящее солнце, улыбнулся бледными губами.

Воины расступились, пропуская барона. Высокий, богато одетый хозяин замка вышел в центр двора, неторопливо снял с шеи тяжелую цепь, знак власти, и передал стоящему рядом стражнику. Тот с поклоном принял её, взамен протянул кнут с блестящей отполированной тысячами касаний рукоятью.

Воины подались назад, когда барон Ратай размотал кнут и встал позади привязанного человека.

– Мне жаль, – хрипло сказал он. – Ты мой лучший воин, Марк. Но даже тебе я не прощу предательства. Ты ДОЛЖЕН был рассказать всё об Арине! О её поганом колдовстве. Умоляй о прощении, наёмник!

Но Марк упрямо смотрел на землю.

– Ну, как знаешь.

Ратай стиснул зубы, отвел руку с кнутом и ударил сильно, с оттяжкой. На конце кнута блеснули утяжелители с острыми гранями. С оглушительным щелчком кнутовище рассекло кожу на спине и плече. На сухую выжженную землю упали первые капли крови.

Наёмник вскрикнул.

Снова свист кнута и обжигающая боль. Раз за разом. Марку казалось, что боль начинает притупляться, голоса собравшихся людей затихали, раздавались гулко, словно он погружался в воду глубже и глубже.

Наёмник не удержался на ногах, повис на веревках и уронил голову на грудь.

Он не сразу понял, что побои прекратились. Послышался голос барона, но Марк различил только последние слова:

– Бросьте его около рва. Очнётся – приползёт.

Марк рассмеялся бы, если бы смог. Он не сомневался, что умрёт. Наконец он получил освобождение. Теперь он будет вместе с Ариной. Боги услышали его молитвы! Смерть уже стоит рядом с ним и нетерпеливо поджидает своего часа.

– Вот так, милок. – Старая знахарка хлопотала около Марка, мягкими тёплыми ладонями укрепила повязку на спине и плечах. – Скоро будешь, как новенький. Шрамы, конечно, останутся. Но ничего, ведь шрамы – украшение мужчины.

Марк молчал с тех пор, как очнулся. Скулы его заострились, глаза запали. Опять боги жестоко посмеялись над ним! Не позволили умереть.

В ночь после порки старуха подобрала его. Никто прежде не видел её в этих краях, лишь старый облезлый кот наблюдал за тем, как она склонилась над наёмником. Видимо, это общая особенность для всех целителей – помогать людям, несмотря на запреты или приказы.

Он безропотно сносил лечение знахарки, иногда достаточно болезненное, упершись в стену пустым остановившимся взглядом. Лишь ночами вздрагивал и просыпался от собственного крика.

Он никогда даже подумать не мог, что так дорожит Ариной. И лишь потеряв, понял ЧТО она значила для него. А ведь никогда ей не сказал, что любит.

Старуха вздохнула, снова не получив ответа, и присела на краешек кровати.

– Ты вот что, милок, хватить боль баюкать, ровно дитя малое. Если Ледяная Мара замешкалась в пути и не поднесла чашу горькую, радоваться должен, а не проклятия слать.

Марк медленно повернулся к ней, и впервые в глазах появились отголоски чувств. В воздухе витал тягучий аромат миндаля и горький – полыни, пропитывал комнату и удивительно убаюкивал.

– Радоваться? – хрипло переспросил он. – Чему? Я должен вернуться к хозяину и снова верно служить ему.

– Ты можешь уйти. Мир велик. А если Мара так добра к тебе, то авось не пропадёшь.

– Я не могу. Или ты не знаешь? Я его вещь! – с ненавистью проговорил наёмник. – Будь он проклят!

– Не того осыпаешь проклятиями. Кто он? Всего лишь слуга. А истинный виновник – Ящер Подземный. Для него первая радость погубить невинную чистую душу. Вот и старается, окаянный, слуг подсылает.

Марк усмехнулся и покачал головой.

– Что ж мне теперь, Ящеру войну объявлять?

– Тебе виднее. Подумай с кого ответ спрашивать.

Знахарка, кряхтя и держась за спину, встала и неторопливо вышла. Марк следил за ней задумчивым взглядом, витая где-то далеко от худой лежанки.

– Нет. – Он покачал головой, отвечая своим мыслям. – Не Ящер виноват, а Мара. Она могла замешкаться в пути, могла помочь, предупредить, но не сделала этого! Слышишь, ледышка! Зачем поднесла горькую чашу невинной душе, а меня здесь оставила?! – Голос Марка сорвался на крик. – Лучше бы ты меня взяла, а её помиловала! Я проклинаю тебя, сердце ледяное! Забери меня, но верни Арину!

Резко распахнулась дверь, с силой врезалась в стену, так, что на пол посыпались щепки. Холодный порыв ветра хлестнул по лицу.

– Что ты наделал, глупый? – испуганно пробормотала старуха, прижимая к груди кулачки. – Зачем богов гневишь? Жаль мне тебя, парень, сам свою судьбу решил... Ледяная Божиня ответила на твои слова.

Послышался собачий лай и крики людей. Знахарка выглянула и тут же захлопнула дверь.

– Это барон с воинами! Ты можешь уйти прямо сейчас, парень. Спрячься. О мести позже подумаешь, когда к тебе силы вернутся.

Наёмник выскользнул в дверь и метнулся к подступающему близко лесу. Он не оглядывался и потому не увидел, как лачуга со старой знахаркой покрылась инеем, заискрилась на жарком летнем солнце острыми гранями и исчезла тонкими струями марева. А там, где миг назад стояла старая целительница, вслед убегающему наёмнику смотрела черноволосая красавица с белоснежным, как снег в горах, лицом и алыми губами.

Собачий лай приближался, переходил в вой. Марк слышал вопли и гиканье охотников во главе с бароном Ратаем.

Наёмник выбирал самые густые заросли, уходил от погони нехожеными тропами, но проклятые псы упорно преследовали добычу, захлёбываясь лаем.