Единственная - Ричард Бах

Миля за милей проносились под нами, а в наших сердцах жила радость. “О, если бы не один шанс из триллиона, – подумал я. – Если бы каждый из живущих мог бы попасть сюда хоть раз в жизни!”

– Только тут понимаешь, – воскликнула Лесли, – как много в нашей жизни зависит от страха, подозрения и войны!

А сколько миров под нами избавлены от этого и наполнены творчеством? – Сказал я.

– А может быть, они все такие? Давай посмотрим!

На фиолетовом небе мягким пламенем горело солнце цвета меди, заливая все вокруг нежным золотистым светом. Оно казалось раза в два больше того, к которому мы привыкли, но не таким ярким, ближе, но не жарче. В воздухе висел тонкий аромат ванили.

Мы стояли на склоне холма, там, где лес встречался с лугом, а вокруг нас мерцала спиральная галактика крошечных серебристых цветков. Сверху нам было видно, что вдали слева расстилался океан, он почти сливался с темным небом, и к нему стремилась алмазная река. А справа, до самого горизонта простирался край холмов и лугов. Покинутый рай.

С первой же секунды я был готов поклясться, что мы оказались на земле, не знавшей цивилизации. Может быть, люди превратились в цветы?

– Похоже на… Фантастический фильм, – сказала Лесли.

Чужое небо, прекрасная чужая земля.

Ни души, – удивился я. – Что мы делаем в этом царстве этой девственной природы?

– Это невозможно. Наши двойники должны быть где-то поблизости. И тут я понял, что планета казалась дикой только на первый взгляд. В далеком пейзаже начал проступать призрачный след города с его проспектами и кварталами. Города, развеянного в прах безжалостным временем.

Меня редко подводит интуиция.

– Я знаю, что случилось. Мы в Лос-Анджелесе, но мы опоздали на тысячу лет! Ты видишь? Вон там была Санта-Моника, а там Беверли-Хиллз. Цивилизация исчезла!

– Может, ты и прав, – сказала она. – Но разве над Лос-Анжелесом когда-нибудь было такое небо? А две луны?

Да, конечно. Над горами одна за другой вставали две маленькие луны, желтая и красная.

И тут из леса появился зверь. Он напоминал леопарда, но доставал Лесли до плеча и весил не меньше тонны. Пройдя несколько шагов, он рухнул, подминая цветы. По его золотистой шерсти струилась кровь. Он попытался подняться, но силы совсем оставили его, зверь дернулся и затих.

Мы подбежали. Лесли присела подле огромной головы, протянула руку, чтобы погладить умирающее животное, хоть как-то облегчить ему последние страдания, но ее рука прошла сквозь мех.

– Нет, не может быть, чтобы мы оказались просто свидетелями смерти этого прекрасного создания. Нет, Ричи, нет!

– Дорогая моя, – сказал я, притянув ее к себе, – этому есть причина. Всему есть причина. Только мы ее пока не знаем.

Голос, раздавшийся с опушки леса, был полон тепла и любви, как свет солнца, но силен, как раскат грома: “Тайин!” Мы обернулись. На краю луга стояла женщина. Сначала мне показалось, что это была пай, но ее кожа была светлее, а волосы длиннее, чем у нашей наставницы. И все же она была сестрой нашего двойника из другого мира и моей жена – тот же изгиб скул, такой же решительный подбородок. Она была в платье цвета весенней зелени, а с плеч до самой травы спадала темно-изумрудная накидка.

Она подбежала к леопарду. Зверь зашевелился, поднял голову и жалобно зарычал. Женщина безбоязненно присела возле него, ласково погладила его косматый загривок. “Давай, поднимайся…”, – Прошептала она. Но его лапы лишь бессильно царапнули траву.

– Боюсь, что рана очень серьезная, мадам, – сказал я. – Вряд ли вы сможете ему помочь…

Она не слышала. Закрыв глаза, она нежно поглаживала огромное животное, сосредоточив на нем свою любовь. Затем она внезапно открыла глаза и сказала: “Тайни, малыш, вставай!” На шерсти больше не было крови, леопард взревел, вскочил и принялся тереться о свою спасительницу.