Книга колдовства - Джеймс Риз

Кто-то станет презирать меня? Его забота. А моя забота, как бы ни случилось, что я сделал или сказал что-нибудь достойное презрения.

Марк Аврелий. Размышления

(Перевод А. К. Гаврилова)

От крика Диблиса, призывавшего свою жертву, я похолодела. Голос кока всегда был хриплым и грубым, но теперь, искаженный парами алкоголя, он превратился в шипящий свист.

— Утя! — протянул кок, и слово прозвучало как змеиное шипение. — Утя! — На сей раз после позорной клички последовали звуки, какими подзывают домашнюю птицу, чтоб покормить ее или зарезать.

Я лежала на койке, готовая к самому худшему. Я не могла уснуть, потому что беспокоилась о Каликсто. Если эти тревоги на минуту меня отпускали, приходила другая печальная мысль: Гавана уже близко, а я не знаю, что меня там ждет.

— Утя! — в третий раз донесся до меня голос кока.

Когда я не услышала отклика Каликсто, сердце у меня сжалось. Я подумала: неужто бедняга и вправду бросился за борт, предпочтя смерть позору? Я свесила с койки ноги в чулках и уже собиралась спрыгнуть, чтобы выбежать на верхнюю палубу и попытаться спасти… Но как раз в эту минуту я увидела Кэла, спускающегося по трапу в наш кубрик: сначала показались босые ступни, затем голени, за ними коленки со следами царапин. У меня хватило времени, чтобы отпрянуть, мигом взлететь на койку и притвориться спящей еще до того, как показались холщовые брюки. Лучше, чтобы он меня не заметил, подумалось мне. Вот так и вышло, что я притворилась пребывающей в царстве Морфея и смогла расслышать, как он мягко ступает по нижней палубе к своей каморке, как открылась ее деревянная дверь и, скрипнув, закрылась.

Не последовать ли мне за Каликсто туда, где его ждет пьяный, алчущий мести Диблис, уже разложивший свои мерзкие инструменты? Хоть я и не слышала звука закрывающейся щеколды, однако не сомневалась, что кок закрыл дверь, как только Кэл вошел. Может, выбить дверь или прибегнуть к моей способности двигать предметы на расстоянии, чем я забавлялась раньше, приводя в движение клавиши роялей под закрытой крышкой либо заставляя окна и двери в далеких комнатах громко хлопать? И все-таки я не имела ответов на эти вопросы. У меня вообще не было никаких определенных намерений. Я просто ждала. Потом ожидание стало невыносимым, и я отправилась на верхнюю палубу. Проскользнув мимо храпящих вахтенных к тому месту, откуда прошлой ночью я наблюдала за происходящим в каморке Диблиса, я снова встала на колени у вентиляционного люка. К счастью, Диблис оставил открытой решетку, чтобы ему и Уте было чем дышать в тесном, как гроб, помещении. Там все было готово. Я сразу поняла, что нынешней ночью Кэл не будет посажен в клетку, и почувствовала облегчение. Но тут же огорчилась, увидев, как он разом опрокинул предложенный ему стакан рома, хотя это не входило в его привычки. И тут прозвучали слова, возвестившие начало конца.

— Задницу! — приказал сидевший на койке Диблис, возбуждая себя рукой сначала легко, а потом яростно.

Низменное желание пьяницы было твердым, как алмаз, в отличие от его члена.

— Ладно, — произнес он наконец, — тогда давай хотя бы начнем тебя размечать, и первым изобразим огузок. Пойдет? Что на это скажет мой Утя?

Ответа, конечно же, не последовало.

— Снимай штаны, сбрось это рваное барахло. Ну? — И не дожидаясь, когда Каликсто сам начнет раздеваться, кок одним рывком сорвал с юноши ветхие брюки. — Теперь другое дело, мой мальчик. Пойдет. Ну-ка, повернись. Хорошо. Теперь повернись ко мне задом, наклонись. Ну! Mais non! Да не оборачивайся, нечего на меня смотреть! — И он пошлепал Каликсто рукой по ягодицам хлестко, словно кнутом. — Или ты хочешь получше рассмотреть вот это? — Диблис, глумливо лыбясь, кивнул в сторону бамбуковых игл. — Ну ладно, любуйся на них. Нравятся? Лучше тебе все-таки не смотреть, а то как бы мой Утя не грохнулся в обморок. Того и гляди, сомлеешь, когда покажется капелька крови или когда я тебя уколю покрепче.

Да уж, подумалось мне, сомлеет от одного маленького укола. Я тоже не хотела, чтобы Каликсто упал в обморок, ибо не сомневалась, что Диблис тут же воспользуется его беспомощным состоянием.

Диблис взял стоявшую рядом бутылку, плеснул немного рома на спину Каликсто, и жидкость потекла вниз, между ягодиц, еще розовых от шлепков. Затем кок протянул руку и размазал ром по коже юноши. Этого я вовсе не ожидала, как и сам Кэл. Еще большей неожиданностью стали для нас дальнейшие действия Диблиса: он снял с лампы стеклянный колпак, обнажив ее пламя. Сначала я подумала, что он хочет подержать над пламенем иглу, чтобы стерилизовать ее, — право, не знаю, как мне это пришло в голову. Но в действительности… Enfin, откуда-то появилась фосфорная спичка, Диблис коснулся ею тела юноши, спичка с шумом вспыхнула, и ром тут же воспламенился.

Прижав руку к сердцу, я отшатнулась назад. Что еще мне оставалось делать? Как только я пришла в себя, я увидела, что Каликсто тоже упал, только вперед. К счастью, сильного ожога он не получил — Диблис сразу сбил пламя куском фланелевой ткани.