Ярость Сокола - Вячеслав Шалыгин

Последняя ступенька! Дана подкатила кресло к машине и почти крикнула «открыть!». Задняя левая дверца послушно отъехала вправо. Проем был достаточным, чтобы вкатить кресло в машину, но мешали задние сиденья. Заниматься трансформацией салона было некогда. Бросив авто на пути у полицейских, к машине мисс Гершвин уже бежал четвертый из прибывших по душу Питера агентов.

Если бы вчера Дане сказали, что она способна легко поднять и перенести с каталки в машину человека весом в двести с лишним фунтов, она бы только рассмеялась. Тренажеры, диета и пробежки помогали ей держать себя в форме, но не настолько. Однако сейчас произошло именно это — она, не задумываясь, ухватила Пита под мышки и перетащила на заднее сиденье своего «Каравана». Благо, что кресло удалось подогнать вплотную и усилие потребовалось приложить лишь на какое-то мгновение. Автоматически отключились датчики, и, едва слышно щелкнув, отсоединились капельницы. Освободившийся от полезных пут Фоули завалился на бок. Дане было некогда помогать ему устроиться на заднем диване поудобнее. Она оттолкнула кресло в сторону и почти бросилась за руль. Почти…

Кресло-каталка осталось на месте, будто приклеившись к борту ее «Доджа». Дана дернула за подлокотник. Никакого эффекта.

— Мисс! Оставайтесь на месте! ФБР!

Дана мельком взглянула на бегущего к ней агента. Снова запас в две секунды, но теперь Юджин на помощь не придет. Она отступила на шаг и сильно ударила ногой в основание кресла. что-то брякнуло, но кресло так и осталось на месте. Надо было срочно найти решение. Ехать с распахнутой дверцей и приклеенным к порогу креслом-каталкой казалось нелепо, но иного выхода Дана не видела.

Она села за руль и включила задний ход. Агент ФБР притормозил и отпрыгнул влево. Машина мисс Гершвин вылетела на центр парковки и лихо развернулась в сторону дальнего выезда. Он был свободен от помех. Будто прикипевшее к борту кресло заскрежетало какой-то металлической деталью по асфальту. Дана взглянула в боковое зеркало. Агент бросился было за ней, но передумал и побежал к своему авто. Там его с нетерпением поджидали двое полицейских — один с наручниками наготове. Агенту предстояли долгие объяснения, а потому у Даны появлялся реальный шанс благополучно убраться из опасной зоны.

Она утопила педаль, но почти сразу сбросила газ. В салоне сильно запахло горелым. Дана обернулась и невольно охнула. Приклеившееся к борту кресло раскалилось до красивого малинового оттенка. Все пластиковые детали тлели и дымились, а растворы из оплывающих будто свечки емкостей шипели, попадая вместе с горящим пластиком на'раскаленные трубки рамы и спицы колес. Дана перевела зачарованный взгляд на Пита, он почти касался ногами этого «барбе-кю». Край дивана под ним тоже начал тлеть. Дана снова ударила по педали газа, а затем резко перебросила ногу на тормоз. Тяжелая сдвижная дверь «Каравана» ударила по горящему креслу и срезала его, словно гильотина. Автоматика замка довела дверь до штатного положения, и «горячий кошмар» прекратился. Дана снова нажала на газ и направила машину к полосе разгона для выезда на хайвей. Разглядывать, что происходит на стоянке перед клиникой, ей больше не хотелось. Слишком много странностей, и слишком большая нагрузка на психику.

Оглянулась она, только когда вырулила на шоссе. Преследования вроде бы не было. Снаружи левый бок машины «украшало» огромное пятно сажи. Дана включила автопилот и обернулась к Питу. Негорючий материал обивки под ним уже не тлел, так что Фоули, к счастью, не пострадал. Стараниями вентиляции дым из салона почти улетучился, но Дана все равно помахала рукой и поморщилась.

— Ты не ранена? — не открывая глаз, вдруг спросил Питер.

— Нет, все в порядке. Как ты?

— Нормально. Только переволновался за тебя. Если бы не «Скорая»…

— Тебе вредно волноваться. Какая .«Скорая», о чем ты?

— Вон о тех дырках, — Фоули открыл глаза и покосился вправо.

Дана проследила за его взглядом. В правой передней двери и стекле красовался ряд аккуратных дырочек. Дана повернулась к навигатору и запросила запись с камер заднего вида. Пит оказался прав. В тот момент, когда мисс Гершвин затормозила, чтобы «стряхнуть» непонятным образом прикипевшее кресло, трое агентов все же миновали Юджина (банально врезав ему в челюсть), выбежали на крыльцо и открыли огонь. Не затормози Дана вовремя, очередь из бесшумного пистолета прошила бы «Караван» в другом месте, чуть ближе к корме, а значит, хотя бы одна из пуль могла попасть в водителя. От второй очереди Дану спасла «неотложка». Ее водитель не заметил агентов и, понятно, не услышал никакой стрельбы. Он преспокойно сдал назад, подруливая к приемному покою, и перекрыл линию огня.

— Фантастическое везение. — Дана поежилась и, пытаясь унять внезапную дрожь, спрятала руки под мышки. — Мне даже нехорошо. А если бы…

— Что случилось, то случилось, Дана. «Если» — это словечко для пустых разговоров у камина. Куда ты намерена отправиться?

— Домой. — Дана не то чтобы полностью взяла себя в руки, но спокойный тон Фоули ее немного отрезвил. — Или… нам теперь придется скрываться?

— Пока точно не скажу. Ты проложила верный курс. Едем в Нью-Йорк. Думаю, все прояснится еще до Балтимора.

— Я не совсем понимаю, что прояснится?! — Дана снова разнервничалась. — Нас догонят и посадят за решетку?!

— Попытаются догнать, — устало подтвердил Фоули. — Но сажать нас за решетку им невыгодно. Они попробуют нас убить.

— Убить?! — Дана почувствовала, как от лица отхлынула кровь.

Почему-то предположение Пита оказалось гораздо страшнее свидетельств неудавшегося покушения. Наверное, дело во временах: прошедшее, пусть это и было реальное дыхание смерти, миновало, и бог с ним. А вот будущее, даже предположительное и без гарантий, еще только маячит на горизонте. И поэтому оно страшнее стократ.

— Но мы им этого не позволим, — попытался взбодрить подругу Фоули.

— Не позволим, — прошептала Дана. — Я родилась в Балтиморе.

— Тем более. — Пит усмехнулся. — Глупо умирать там, где родился.

— Глупо, но большинство людей так и делает. — Дана вздохнула. — Мы можем спрятаться у тети Сары.

— Я подумаю над этим вариантом. Но сначала нам нужно выбраться из DC[1]. Желательно живыми.