Миры Тани Гроттер - Анастасия Метельская

Таня пришла в свою комнату жутко уставшая: матч с ведьмами, вечеринка и постоянные недосыпы в последние дни сделали свое дело. Там она застала Гробыню, уже переодетую в свою любимую пижамку с гильотинками. Склепова листала журнал Магической моды, периодически делая пометки на бланке заказа, что делало ее похожей на Шурасика. Не поднимая глаз, мадемуазель Склепофф поприветствовала Таню:

– Ну, сиротка, и где ты была? Смылась непонятно куда. Мне даже пришлось самой оттаскивать Зализину от твоего маечника. Ну и визг она там устроила: «Ваня мой! Куда ты его тащишь? Дай мне его хоть поцеловать на ночь!» Ну тут я ее Лундусом и утихомирила. Ты вообще такое шоу пропустила: Попугаева начала к новенькому клеиться, как там его, Ургу, а тот ей: «Мне не нужен никто, кроме Тани». Скажи, Гроттерша, и где ты только таких берешь? Вроде не красишься, одежду дрянную носишь, а нормальные парни так и липнут к тебе… Ну так вот, после этих слов Попугаева вся побелела, глазки бешеными стали. «Ненавижу!» – выкрикнула она и убежала. Ну нажила ты себе врага. Верка хоть и светлая, а напакостить может. Эй, ты меня слушаешь?

Не услышав ответа, Гробыня оторвалась от журнала и удивленно посмотрела на Таню. Гротти сидела с отрешенным видом, как будто то, что сказала Гробыня, ее ни капельки не касалось.

– Гроттерша, ты чего? – вид такой разбитой Тани настолько потряс Склепову, что она села рядом с ней и попыталась ее утешить. – Ну что с тобой случилось? Ванька бросил? Хочешь, скажу Глому, чтоб отловил его в коридоре…

– Не надо, – тихо сказала Таня.

– Так что случилось?

Тут Таня, позабыв про свою гордость, рассказала все Гробыне, ее словно прорвало, и слова понеслись рекой.

– То есть ты тут маешься только из-за того, что не можешь выбрать между двумя парнями? Ну, сиротка, ты даешь… А я тебе на что? Знаешь, хоть и не в моих привычках помогать светленьким, но ты была некоторое время темной, поэтому я могу тебе помочь. Существует такое заклинание – темное заклинание, оно из списка ста запрещенных – заклинание выбора. Оно может помочь тебе выбрать… Но будешь ли ты, светленькая, им пользоваться?

Таня вспомнила Безумного Стекольщика – тогда это тоже было заклинание из ста запрещенных, и оно чуть не привело к уничтожению не только Тибидохса, но и всего магического и лопухоидного мира. Академик тогда сказал, что в списке нет случайных заклинаний. Но сейчас совсем другое дело… И что такого плохого в заклинании выбора?

– Да, буду, – решилась Таня.

Склепова достала свою записную книжку и, шепнув «Своякис маякис», открыла ее на нужной странице.

– Вот, держи и смотри ничего не перепутай, – сказала Гробыня, передавая Гротти листочек с заклинанием, написанным особым ученическим шифром, чтобы запись не испарилась, как это случается с большинством заклинаний.

– Знаю, не маленькая, – буркнула Таня, изучая листок.

Она приготовилась и решительно произнесла:

Аидус, Тартарус и Церберус,

Онубис, Сетус и Маатус,

Карабусус Барабусус,

Вызыватус духус выборус!!![1]

Из перстня, в котором обитал дух Феофила Гроттера – Таниного прадеда, вырвались три алые искры…

Три алые вспышки пронзили полумрак, царивший в комнате, и… ничего не произошло.

– И что? – спросила Таня, подумавшая, что заклинание не сработало. Гротти прислушивалась к своим чувствам, но ничего, что могло бы помочь ей в сложном выборе, не обнаружила. Может, она неправильно произнесла заклинание?

Закончить свою мысль Гроттер не успела, ее размышления прервала Гробыня:

– Ты что, думаешь, прям так все сразу и будет? Сиротка, ты уроки не посещаешь? Сарданапал нам так долго и нудно втолковывал, что для действия сильных заклинаний, как это, нужно некоторое время, что даже я это запомнила.

– И что мне делать?

– А чем, ты думаешь, занимаются нормальные люди, к числу которых ты, к сожалению, не относишься, в три часа ночи? – риторически заметила Склепова, укладываясь в свою кроватку-гробик, и через минуту до Тани донеслось ее мирное похрапывание.