Демон пробуждается - Роберт Энтони Сальваторе

Эвелин с силой прикусил губу. Он чувствовал, что Джоджонах не шутит, но не понимал, зачем тот рассказывает ему обо всем этом.

— Итак, откуда они берутся? — снова спросил Джоджонах.

Эвелин пролепетал:

— Гало…

Но тут же смолк, вспомнив, что это он уже говорил, и недоумевающе пожал плечами.

— Пиманиникуит, — сказал Джоджонах; выражение лица Эвелина не изменилось. — Остров Пиманиникуит. Это единственное место, где можно собирать священные камни. — Ни о чем подобном Эвелину слышать не доводилось. — Если ты когда-либо сообщишь это название тому, кто не знает его, без специального разрешения — нет, специального указания — аббата Санта-Мир-Абель, все силы аббатства будут брошены на то, чтобы наказать тебя. Когда мы собираем их? — снова задал вопрос Джоджонах.

И снова молодой человек мог лишь беспомощно пожать плечамч, и желая, и боясь услышать ответ. В этом срывании покровов тайны с того, что казалось священным, было нечто нечестивое — трепет экстаза в сочетании с еле заметным привкусом непристойности, — и Эвелин не мог этого не ощущать.

— Камни не часто падают на землю, — продолжал свои объяснения Джоджонах, тоном скорее учителя, чем священника. — Не часто, но регулярно.

Он направился к левой от них стене зала. Когда они подошли поближе, Эвелин увидел вырезанные на ней фрески, представляющие собой астрономические карты. Юноша часто проводил долгие часы, разглядывая ночное небо, и узнал некоторые его участки. Он заметил кольцо из четырех звезд Прогос-Воина, самого известного созвездия в северной части неба, и звездную дугу рукоятки Ковша Фермера; это созвездие висело прямо над крышей родительского дома, и он хорошо помнил его. В середине изображения, естественно, располагалась Корона с ее Гало, поскольку именно она является центром Вселенной.

Приглядевшись внимательней, Эвелин заметил на стене желобки. Поначалу он подумал, что это границы известных небесных сфер, — ему доводилось слышать теорию Вселенной как серии взаимоперекрывающихся небесных сфер, невидимых пузырей, удерживающих звезды на своих местах. Однако почти все желобки проходили вблизи Короны, связывая между собой это светило, луну и пять планет. Заметив это, Эвелин понял, в чем дело. Желобки были сделаны не для красоты; они являлись частью механизма, позволяющего небесным телам перемещаться. Время от времени поглядывая на Шейлу — так называлась луна, — он заметил, что она сдвинулась, пусть и совсем ненамного.

— Шесть поколений, — снова заговорил Джоджонах, дав Эвелину несколько минут на изучение легендарной карты. — Или около того. Точнее, между Явлениями проходит сто семьдесят три года.

— Явлениями?

— Так мы называем падение камней, — объяснил Джоджонах. — Считай, что ты благословлен, мой юный друг, поскольку тебе выпало жить во время одного из таких Явлений.

С трудом переводя дыхание от волнения, Эвелин снова посмотрел на карту, как будто ожидая, что между Гало и Короной появятся тонкие линии, оставленные падающими камнями.

— Тебе никогда не приходилось видеть эти камни в действии? — неожиданно спросил Джоджонах, возвращая Эвелина к действительности.

В волнении стиснув руки, юноша перевел на магистра взгляд широко распахнутых глаз, в которых светились надежда и страстное желание.

Джоджонах кивнул на ларец в центре комнаты и знаком же велел Эвелину подойти к нему. Повернувшись спиной к магистру, юноша услышал щелчок. Было похоже, что Джоджонах нажал на какой-то скрытый за гобеленами или картами рычаг, отпирающий ларец. Магистр тут же оказался рядом и медленно сдвинул стекло с ларца.

Внутри лежали камни разных видов, все гладко отполированные. Джоджонах протянул руку к одному из двух матово мерцающих серых камней.

— Гематит, так он называется. «Темный» камень, — держа камень в правой руке, он взял левой другой, чуть прозрачнее, но с налетом желто-зеленого. — Хризоберилл. Камень защиты, когда он вот такой, более чистый. Всегда прибегай к нему, если имеешь дело с «темным» гематитом.

Эвелин далеко не все понимал, но он был так захвачен происходящим, что ему было не до вопросов. Джоджонах положил хризоберилл в карман своего свободного одеяния, отошел подальше от Эвелина и повернулся к нему лицом.

— Сначала сосчитай до десяти, — проинструктировал он юношу, — чтобы у меня было время воззвать к магии камня. Потом отведи руки за спину и медленно поднимай пальцы, сколько захочешь, от одного до семи. Да смотри не забудь последовательность!

Магистр закрыл глаза и начал отсчет. В первое мгновенье Эвелин растерялся, но быстро взял себя в руки и, вспомнив инструкцию, принялся за спиной поднимать пальцы. Джоджонах продолжал стоять с закрытыми глазами, словно замерев на месте.

Потом он открыл глаза.

— Семь, три, шесть, пять, пять, два и восемь, — произнес он не без некоторого самодовольства.

— Вы прочли мои мысли! — воскликнул потрясенный Эвелин.

— Нет, — поправил его Джоджонах. — Я покинул свое физическое тело, переместился тебе за спину и просто наблюдал за тем, как ты поднимаешь пальцы, — выражение лица Эвелина свидетельствовало о его чувствах ярче всяких слов. — Не такая уж сложная задача! Гематит — могущественный инструмент, один из самых сильных камней. Чтобы выйти с его помощью из тела, используется лишь крошечная часть его мощи. Любой, обученный обращению с камнями, может делать это. И даже ты… — голос Джоджонаха стал едва слышен. — Брат Эвелин, не хочешь ли попробовать?

Искушение было слишком велико, и Эвелин страстно закивал в ответ. Не отдавая себе в этом отчета, он двинулся вперед, словно камень притягивал его. Джоджонах едва не рассмеялся и отвел подальше руку с камнем.

— Это могущественный камень, и он может забросить тебя неизвестно куда. Будь осторожен во время путешествия, мой юный друг!

Эвелин невольно отдернул руку, но тут же потянулся к камню снова, и на этот раз Джоджонах позволил ему взять гематит.

Камень был невероятно гладкий и более тяжелый, чем предполагал Эвелин. Удивительно твердый и плотный. Снова и снова оглаживая камень пальцами, юноша ощущал глубоко внутри него что-то таинственное, магическое. Взглянув на Джоджонаха, он увидел, что тот переложил хризоберилл поближе к сердцу.

— Он помешает нашим духам пересечься, — объяснил Джоджонах. — Это был бы не лучший вариант.

Эвелин кивнул и отступил на несколько шагов. Джоджонах отвел свободную руку за спину.

— Поступим так же, как было в твоем случае. Я пойму, когда магия завладеет тобой, и начну загибать пальцы.

Эвелин едва слышал его; казалось, камень уже втянул юношу в себя. Словно юноша держал в руках что-то жидкое, текучее — и, да, камень звал. Эвелин перевел на него взгляд и закрыл глаза, мысленно продолжая его видеть. Теперь камень обволакивал его со всех сторон. Юноша почувствовал, что падает, падает…

Он воспротивился, и гематит тут же отступил, почти выводя его из транса. Но юноша мгновенно поборол страх и начал снова погружаться в камень.