Семь диких сестер - Чарльз де Линт

Элси снова перевела взгляд на цветные работы. В них сквозило что-то очень знакомое. Вот картинка с черным медведем на заросшей травой просеке… И тут у Элси перехватило дыхание.

– Что с тобой? – удивилась Эйди.

– Я видела законченную картину – ту, для которой сделан этот набросок. То есть я видела репродукцию в журнале. Оригинал висит в Музее изобразительных искусств Ньюфорда. Но ведь это значит…

Она умолкла и снова погрузилась в рисунки, перебирая их и рассматривая более внимательно. И во многих Элси узнавала этюды к картинам, репродукции которых видела в разных книгах и журналах. Наконец в одном из первых альбомов она нашла то, что искала.

– Вот, посмотри.

Эйди быстро проглядела страницы. Такое впечатление, будто на них кто-то машинально выписывал разными способами свои инициалы.

– Л. М., – прочитала она вслух. – И что это значит, как ты думаешь?

– Лили Макглюр.

– А это кто?

– Очевидно, то имя, которым тетушка Лилиан подписывала свои работы, – пояснила Элси.

– Я-то всю жизнь считала, что она Киндред.

– Ну не знаю. Может, она меняла фамилию. Может, это ее псевдоним. Но это потрясающе!

– Почему?

– Почему?! – воскликнула Элси. – Тетушка Лилиан, которую мы знаем, – это на самом деле Лили Макглюр. И ты считаешь, что это не потрясающе?

– Да, но в чем?..

– В том, что она знаменитость! Часто говорят, что она принадлежит к течению ньюфордских натуралистов, хотя их расцвет был на несколько десятилетий раньше, чем ее творчество. Но если посмотреть на эти работы, сразу ясно, почему Лили Макглюр причисляют именно к ним.

Для Эйди это было не столь уж очевидно, но выглядеть в глазах младшей сестры неучем ей не хотелось. Поэтому она благоразумно промолчала.

– Предполагают, что она училась у Майло Джонсона и Фрэнка Спейна, – продолжала Элси. – Хотя точно это не доказано. Они ведь исчезли по крайней мере за двадцать лет до того, как она всерьез занялась живописью.

– Откуда ты все это знаешь?

– Даже не помню, – пожала плечами Элси. – Мне нравится читать об искусстве, и я смотрю канал «Дискавери». Мне просто интересно, вот и все.

Эйди задумчиво разглядывала сундук.

– Ты сказала, те два художника исчезли, – наконец произнесла она. – Что ты имела в виду?

– Ой, это же одна из главных загадок художественного мира Ньюфорда. Они писали в холмах, где-то тут поблизости, и просто исчезли… – Элси умолкла и с болью посмотрела на сестру.

– Мы не знаем, случилось ли что-нибудь с Джейни и тетушкой Лилиан, – отчеканила Эйди. – Я уверена, все так, как мы и думали: они просто собирают жив-корень.

Она забрала у Элси альбом и положила его назад в сундук:

– Хватит. Закроем его и пойдем наружу.

Элси кивнула. Она пристроила рисунки и живописные этюды поверх альбомов. Захлопнув крышку сундука, она на мгновение замерла, а затем последовала за старшей сестрой назад, к лестнице.

– И как же нам теперь быть? – спросила Элси. – Остаться? Или отправиться их искать? Или пойти домой?

– Видишь, вот поэтому-то нам и нужен сотовый телефон, – рассудила Эйди. – А лучше два. Позвонили бы сейчас маме и спросили у нее, что делать.

– Но мы не можем.

– Знаю. Дай подумать минуту.

Они стояли на крыльце и смотрели на огород и сад, где бдительный Корни все еще нес вахту у старой яблони.

– Давай загоним корову в хлев, – предложила Элси. – Или хоть на пастбище.

Хенни в это время мирно паслась в огороде, чавкая стручковой фасолью, что вилась вокруг самодельных подпорок за кукурузой.

Эйди согласно качнула головой и зашагала в ногу с сестрой.

– Как-то очень уж много сегодня пчел, – заметила она, когда они вошли в огород.

Элси сгребла веревку, что болталась на шее Хенни, и потянула корову прочь от фасоли.

– Собирают последний нектар, – пояснила она. – Чтобы запасти достаточно меда на зиму.

– Так-то да, – отозвалась сестра. – Только эти, кажется, не собирают никакого нектара. Похоже, они просто носятся, как им вздумается.

Элси присмотрелась к насекомым. А ведь Эйди права. Пчелам словно не было дела до отцветающих астр и прочих цветов. Они как будто… как будто что-то искали. Но что? Этого Элси понять не могла.

– Выглядит диковато, – выдавила она.

– Да все этим утром выглядит диковато, – подхватила Эйди. – Начиная с поведения Корни и этих ненормальных пчел и заканчивая тем, что вокруг ни души.

– Думаю, нужно загнать Хенни в хлев и идти домой, – заявила Элси. – Мама разберется, что со всем этим делать.

– Наверное.

Эйди ужасно не хотелось обращаться за помощью к маме. Конечно, здорово, когда мама рядом, если детям понадобилась помощь, но все-таки свои проблемы она предпочитала решать сама.

Они были уже на полпути к хлеву, как вдруг Эйди схватила сестру за плечо:

– Слышишь?

Но та уже успела уловить звук. Элси замерла и окинула внимательным взглядом лес, простиравшийся за садом.

– Похоже на колокольчики, – прошептала она.

Эйди кивнула. Колокольчики и позвякивание упряжи. А теперь, когда и они, и корова стояли неподвижно, можно было расслышать еще и отдаленный глухой цокот копыт. Множества копыт. Эйди дотянулась до руки сестры и покрепче ее сжала – чтобы самой приободриться и приободрить Элси. И тут показались всадники.

Они выглядели точно рыцари и знатные дамы с картинок в каких-нибудь средневековых сказках. Мужчины были без доспехов, но все равно напоминали рыцарей в своих черно-желтых нарядах, шлемах с перьями и серебристыми щитами в руках. Женщины сидели в седлах по-мужски, но зато одеты были в длинные струящиеся платья, которые ниспадали по бокам лошадей и стелились по земле следом за наездницами. Рядом с каждым всадником с обеих сторон бежали длинноногие золотистые псы с черными отметинами – что-то вроде помеси борзой и волка.

И в самих всадниках, и в животных угадывалось что-то неправильное. Слишком высокие, слишком худые, со слишком резкими чертами. Их окружал сияющий золотом нимб – яркий, какой-то неземной. Все они – мужчины, женщины, их скакуны – отличались невероятной красотой. Да такой, что невозможно было при взгляде на них не ощутить себя жалким и никчемным. Эйди и Элси так себя и чувствовали – словно деревенские родственники, которых пригласили на бал во дворец и они топчутся в дверях, не решаясь войти.

– Это не может быть взаправду, – пробормотала Эйди.