Маска зверя - Николай Метельский

— Понятно… — пробормотал я. — А Император?

— Он часть системы, — пожала она плечами, правильно меня поняв. — Более того, он гарант системы. Нарушит он — бросятся нарушать все остальные. К тому же, императорская семья не поднимет на нас руку. Да им это и не нужно.

— Ну да, попробуй откажи просьбе Императора переспать с его ставленницей.

— Вам, мужикам, это ничего не стоит, — хмыкнула Атарашики. — Заблокировать камонтоку временно, и вперёд, получать удовольствие.

И можно не беспокоиться о детях — уж аристократы-то о них позаботятся.

— А наша репутация в минус не уйдёт, если мы будем детей раздавать?

— С чего бы это? — удивилась она. — Ты как-то странно на ситуацию смотришь. Ты мужчина с сильной кровью, к которому будет выстраиваться очередь из благородных девиц. Это им надо стыдиться, а не тебе. И уж тем более не Роду, которому принадлежит такой человек. Ведь он именно у нас, а не у них, и это они дерутся за право подложить под него свою родственницу.

— А если бы я был не членом Рода, а Слугой? — вспомнил я о Казуки.

— Это хуже. Тут уже чистая торговля, а она не даёт столько репутации, как… — задумалась она. — Как одолжение члена Рода. Если подумать, я и не помню, чтобы какой-нибудь Патриарх был Слугой. Их всегда вводили в Род. В известной истории, по крайней мере.

— Тем лучше, — кивнул я сам себе. — Я…

— Если это всё, то давай посмотрим, подойдёт ли наше кольцо к артефакту Древних. Ты что-то хотел добавить?

— Это терпит, давай попробуем, — кивнул я на лежащий перед нами куб.

В конце концов, о Казуки я ещё успею сказать.

— Шанс один к двум, как я понимаю? — произнесла она, прикладывая кольцо к выемке в кубе. — Оу.

Еле видимый синий свет, вырвавшийся из куба, раскрыл над нами самый настоящий голографический глобус. Разве что немного странный.

— Береговые линии не такие, как у нас, — произнёс я.

— Скорее, не такие, как сейчас, — поправила меня Атарашики, задрав голову и разглядывая синий шарик Земли.

— И… Это всё? — спросил я. — Вот ради этого Токугава фактически исчезли?

— И правда… — произнесла старуха. — Но они ведь и не могли знать, что там внутри. Похоже кто-то наплёл им с три короба, а они и поверили. Но… Это даже раздражает, — поджала она губы. — Не только Токугава, еще и Род Аматэру почти исчез из-за этой ерунды. Бред какой-то, — бросила она на пол куб.

Голограмма была чётко привязана к одной из сторон артефакта, так что кувыркнувшись по полу, он остановился рядом со мной, а голограмма теперь наполовину уходила в пол слева от меня.

— Что ни делается, всё к лучшему. Зато у нас теперь есть подавитель Токугава.

— С паршивой овцы… — процедила она. — Ладно. Если это всё, пора возвращаться домой. Завтра утром тебя ждёт спарринг с Каджо, хочу удостовериться в твоей силе, потом будем разбираться с финансами Рода, а вечером приём у Отомо.

И, так и не посмотрев на по-прежнему активированный артефакт, поднялась с колен на ноги. До сих пор поражаюсь способности некоторых японцев часами сидеть на коленях. Вслед за старухой поднялся и я, не забыв подобрать куб, протянул его старухе и дождался, когда она ещё раз приложит кольцо к выемке на артефакте. Чем хороши устройства Древних, так это тем, что они следуют простой человеческой логике. Раз кольцо активировало артефакт, оно же и деактивирует. Подумал я об этом уже после того, как голограмма потухла, а ведь я и знать не знал, что всё получится, просто действовал, исходя из собственной логики. "Вкл-выкл" должен быть одинаков, а то включение — прыжок, а выключение — пение как-то бредово выглядит.

— Кстати, — вспомнил я, когда мы уже вышли из Храма и подходили к машине. — Я ж тебе ещё одну важную вещь забыл сказать.

— Видимо, не такая уж и важная, раз забыл, — произнесла старуха не останавливаясь.

— Ну, это с какой стороны посмотреть, — пожал я плечами. — Сато Казуки, паренёк, которого я принял в Слуги. Если со мной что-то случится, он следующий кандидат для принятия в Род.

— Что? — остановилась она, повернув ко мне голову.

— Он такой же, как я. Патриарх.

— О, боги! — простонала она, начав тереть виски.

— Молодой, конечно, слабенький, но тем не менее.

— Боги, боги, боги, — продолжала она бормотать, потирая виски.