Школа выживания - Марина Ефиминюк

— Это просто царапина, — оглянулся он через плечо. — Если бы не перекрыли магию, давно бы затянулась. Есть чем перебинтовать?

Я решительно вошла в купальню, повесила рубашку на крючок и, стараясь игнорировать вид полуголого парня со скульптурным торсом, принялась нервно перебирать баночки в корзине с притирками. Тишина наполнялась истеричным звяканьем.

— Ты спокойно реагируешь, — тихо заметил он.

— А мне с истошными криками броситься наутек? — пошутила я.

— Не спросишь, что случилось?

Хотя десятки вопросов крутились на кончике языка, задавать их не имело смысла, вряд ли мне бы дали правдивый ответ, вынуждать нового знакомого врать было бесчеловечно.

— А стоит ли? — с нарочитым спокойствием отозвалась я. — Вопрос в доверии. Плохой человек не станет вытаскивать из неприятностей совершенно незнакомую девчонку. Согласись? Так что я тебя доверяю, Рой.

От моего признания у него вдруг сделалось странное лицо.

— Почему мне кажется, что теперь именно ты хочешь сбежать с истошными криками? — заметила я, наконец, находя нужный пузырек. — Помочь с перевязкой?

Когда крышка на баночке была откручена, то в нос ударил резкий, ядреный запах камфары.

— Отвратительно пахнет, — поморщилась я, — но хорошо заживляет.

Однако в лечении произошла заминка. Стоило мне легонько прикоснуться кончиком пальца к порезу, чтобы нанести мазь, как Рой содрогнулся. Мышцы живота напряглись.

— Жжет? — спохватилась я. — Давай, подую?

— Не надо… — Он попятился от меня.

— Да, брось, — настаивала я, собираясь плюхнуться на колени и хорошенько подуть на рану. — Мама всегда так делала…

— Лера, ради всех Святых, остановись! — Рой схватил меня за запястья, не давая прикоснуться к себе, и отодвинул на расстояние вытянутой руки.

В молчании мы смотрели глаза в глаза. Пространство между нами густело и почти искрилось от странного напряжения. Я вдруг поймала себя на том, что дышу коротко и неглубоко. У Роя судорожно сократился кадык.

— Прости меня, — произнес он севшим голосом.

— Тебе не за что извиняться.

— Ты ошибаешься.

Он выпустил мои руки, отчего-то вмиг ставшие свинцовыми. Подхватил с пола испачканную одежду. В растерянности я наблюдала, как гость быстро натягивает окровавленную, заскорузлую рубаху, сует руки в рукава пиджака. В гробовом молчании он вышел из купальни. Вскоре, заставив меня вздрогнуть, шибанула входная дверь.

Что это было?!

Недолго думая, я сорвалась с места, выскочила на крыльцо и еще успела заметить, как закрывалась скрипучая калитка. Я нагнала беглеца на середине переулка, схватила за руку и заставила обернуться. Его взгляд был мрачным, на лице ходили желваки.

— Как можно так сбегать? — с нажимом потребовала я ответа. — Если не хочешь, чтобы я заработала комплекс на всю жизнь, просто скажи, что я сделала неправильно?

Все произошло преступно быстро. Его ладони неожиданно мягко обняли мое лицо, и он прижался твердыми теплыми губами к моим. Вкрадчивым прикосновением язык заставил меня открыть рот. Рой целовал меня, медленно, осторожно, и в голове мгновенно перепутались мысли. Я вцепилась в его пиджак, боясь, что подогнуться колени. Под ногами плыла земля, а в груди закончился воздух, когда он отстранился и прижался лбом к моему лбу.

— Заставь меня уйти.

— Не хочу, — выдохнула я.

Он невесело усмехнулся и выпустил меня из своих рук.

— Считаешь, что мне стоит остаться?

— Не можешь?

— Нет.

— Тогда встретимся завтра? — предложила я. — Ты задолжал мне нормальное свидание.

— Хорошо, — вздохнул Рой. — Встретимся.

— На Часовой площади? В шесть вечера?

Он согласно кивнул:

— Договорились.

— Договорились, — прошептала я, стараясь подавить внутри удушающую радость.

Он не пришел на следующий день. Не появился на пороге и через седмицу. Через месяц я перестала ждать, а из памяти постепенно стирались черты его лица. И хотя мой собственный мир был удобным и легким, в голову приходила настойчивая, но неправильная мысль, что мне все-таки хотелось бы прикоснуться к его миру.