Падение драконов - Кристиан Камерон

Нита Кван выстрелил в Орли с очень близкого расстояния, кремневый наконечник вонзился в тело, но, казалось, не повредил Орли — разве что потекла струйка очень красной крови.

Буран ударил в черного капитана, но Орли развернулся и врезал кулаком медведю в челюсть, сломав ее и уронив Бурана в грязь. Анеаса ранили дважды: в бедро и, куда сильнее, в левую руку. Если кровь на мгновение останавливалась, в ране виднелись жир и мышцы. Он понял, что ни за что не позволит Бурану умереть, подскочил к врагу с коротким мечом в руке, отвел топор в сторону и ударил Орли по ноге. Удар получился мощный и четкий, но клинок отскочил от плоти Орли, будто тот был сделан из дуба.

Анеас отпрыгнул, прикрывая свою сильную сторону щитом света. Но из его раны стремительно текла кровь, и он боялся. Мелькнул топор, Анеас потерял равновесие, и топор перерубил руку прямо над баклером. Кровь забила фонтаном. Анеас нелепо махнул обрубком, заливая кровью лицо врага.

Он попробовал закрыть рану заклинанием, но у него больше не было щита, и он мог только отступать на слабеющих ногах. Ирина выстрелила, давая ему передышку. Буран попытался подняться, но сломанная лапа подвела его.

Гас-а-хо метнул пригоршню дыма, и дым собрался вокруг Орли, как пчелиный рой, и полез в глаза, но огненное копье Орли прянуло наружу, застигнув Гас-а-хо практически без защиты. Шаман упал.

Смотрит на Облака шла вдоль воды, молнии тянулись между ней и Орли, и ее щит из переплетенных зеленых и золотых лоз встал между Орли и его добычей. Орли отбросил щит и поднял топор.

Ирина натягивала арбалет. Она против собственной воли смотрела, как летит по воздуху топор злобной твари.

Ничто не могло его спасти.

Топор рухнул со стремительностью молнии, и голова Анеаса отделилась от его плеч. Его кровь растопила лед у кромки ручья, и Орли заревел, стирая кровь врага с глаз.

Габриэль почувствовал, что его брат выпал из хора и Гас-а-хо тоже. А на другом фланге он ощутил всю силу штурма Альбинкирка. Гэвин смотрел на него.

— Теперь это гонка, — пояснил Габриэль, — смогут ли они смять наши фланги, или мы сожрем их центр. Состязание воли. — Он моргнул. — Анеас мертв.

— Господи, — сказал Гэвин.

— Успокойся, — велел император.

У его ног громадные жуткие легионы заполняли поля Альбинкирка, и древние темные заклинания играли на позолоченных, зеленых и красных щитах альянса.

Пушки грохотали, разрывая темный строй врага и оставляя за собой водовороты смерти и крови. Ирки, превосходящие возрастом самые старые клены, гибли от оружия, которое, летело так быстро, словно было герметическим — вот только оно не оставляло следов в эфире, и ни один враг не успевал поднять щит ему навстречу.

Первая волна боглинов подошла к ирригационной канаве, в прошлом — крошечному ручью к северу от дороги. Канава, уходившая на пять футов ниже уровня земли, поросла темной травой и была совершенно невидима.

Боглины заполняли ее трупами. Они выли от отчаяния, а пушки убивали их.

Но Эш был к этому готов. Тролли выдвинулись из резерва и перекинули через канаву плиты сланца. Ирки и боглины устремились вперед.

— Картечь! — крикнул Эдвард. Это была его первая команда.

Ultima Ratio была отличной пушкой. В нее вмещались тридцать фунтов полуфунтовых железных ядер и еще шесть фунтов свинцовых, по десять штук на фунт. Капитан, убедившись, что пушка до краев полна любви, опустил ствол так, чтобы весь заряд попал в первые ряды атакующих боглинов.

Ultima Ratio выстрелила. Через треть секунды шестьдесят полуфунтовых ядер ударили разом, разлетевшись примерно на восемь дюймов друг от друга по эллипсу пятнадцати футов в длину и семи футов в ширину.

Все, попавшее в тот эллипс, умерло на месте. А затем все на сорок футов за ним, а потом ядра поскакали по твердой земле.

Слева Герцог нацелил свою любимую пушку на пещерного тролля в трехстах шагах от себя и опустил запальник. Пещерный тролль рухнул, как мешок с пшеницей. Ядро пробило ему грудь и вышло из спины, осыпав стоявшего сзади тролля смертоносным градом каменных осколков.

Еще один выстрел из второй пушки, и еще дюжина пещерных троллей превратилась в липкую груду камней.

Перед ним таксиархи приказывали копейщикам строиться. Подняв большие круглые щиты, они вставали в восемь шеренг, так плотно, что и бес бы не прошел между ними.

До врага оставалось сто шагов.

Пушки были нацелены на высоту четырех футов над строем, и их грохот рвал уши. Стрельба продолжалась, но враг, движимый волей своего темного хозяина, бежал навстречу выстрелам. Существа умирали и умирали, они падали на внутренности своих товарищей и ползли по лужам собственной крови, они скользили по снегу, но каждое мгновение приближало их к неподвижной линии морейских копий.

Копья опустились все разом, и стена наконечников ударила по приближающимся тварям. Атака Эша растеклась по полям Пенрита, его рабы, подчиняясь его воле, заполнили почти целую квадратную милю. Пушки убили всего-навсего одну из каждых двадцати ужасных тварей, а то и меньше.

Но они не держали строй, и бреши и разрывы, проделанные железными ядрами, были непоправимы. Те, кто пережил бомбардировку, ни о каком строе уже не думали — скорей бы наброситься на врага.

А затем в игру вступил хор магистров альянса.

Из светящихся шаров возникли потоки света, каскады звезд, шаровые молнии. Они целились во всех, кто раньше целился в них, и их расчеты были безжалостны. В эфире все демоны, ирки и твари, которые могли управлять силой, были видны как на ладони. Их нашли и сообщили о них дюжине отобранных для этого заклинателей.

Первым начал аплодировать центр морейского строя. Они видели, как чернильно-черный щит, закрывавший врагов, лопнул под ударами молний, огненная паутина рухнула на врагов с ужасным хлопающим звуком и послышались крики раненых и умирающих.

Затем ополчение Брогата, стоявшее ближе к Пенриту и выдержавшее целый день атак почти без герметического прикрытия и целую ночь простоявшее против немертвых, громко одобрительно заревело. Над ними сомкнулся занавес из розового золота, и на их врагов обрушился вихрь сырой силы.

Самые быстрые боглины гибли на копьях фракейцев.

Что касается остальных, то их щиты, защиты и обереги были сняты, а их заклинатели убиты.

А слева от Пенрита земля начала трястись. К востоку от Пенрита на милю тянулась открытая местность, где почти не было столкновений. Эш почему-то не смотрел