Камень Света - Дэвид Зинделл

Так началась дикая скачка к безопасности, которую сулил нам Кайшэм. Герцог Юлану и его люди подобрались совсем близко. Мы ехали так быстро, как только могли из-за хромоты лошади Мэрэма и раны Атары. Я ощущал вспышки боли, пронзавшие ее тело с каждым ударом копыт; она слабела на глазах, теряя жизненную силу.

Ветер доносил пронзительный вой Синих, леденящий больше, чем дождь и град. Казалось, он обещал нам смерть под стальными топорами или даже от скрежещущих зубов врагов, что обезумели от жажды мести.

Вокруг сгустилась смерть. Мы ощутили ее, как только нашли проход к Кул Мороту. Как и предупреждал Кейн, это оказалось злое место, здесь многие умирали в безнадежных сражениях. Я почти слышал мучительные крики погибших, отражавшиеся от каменных стен. Глубины прохода были темны, солнечный свет сюда пробивался с трудом, почву усеивали камни и валуны. Другие валуны и башни из песчаника громоздились вдоль стен, готовые упасть от легчайшего толчка. Давным-давно какой-то великий катаклизм открыл эту трещину в земле, и я молился, чтобы она не закрылась вновь, пока мы не выедем отсюда.

Но едва мы повернули в темный коридор и уловили проблеск неровной земли Кайшэма в полумиле от нас, как Атара задохнулась от боли. У меня мелькнула мысль, что придется привязать ее к лошади, чтобы проехать остаток пути до города библиотекарей.

Я быстро спешился, мастер Йувейн и Лильяна тоже. Мы добежали до Атары как раз в тот момент, когда она сползла с лошади и упала нам на руки. Отыскав среди поваленных валунов сравнительно ровное место, мы уложили девушку на холодные камни.

– Нет времени! – прорычал Кейн, оглядываясь. – Нет времени, я сказал!

– О Боже! – воскликнул Мэрэм, подъехав к нам. – О Боже.

Альфандерри тоже спешился, как и Кейн. Его темные глаза сверкнули.

– Надо усадить ее на лошадь.

Мастер Йувейн, за мгновение осмотрев Атару, поднял взгляд.

– Боюсь, что стрела пробила легкие. И артерию. Мы не можем просто привязать ее к лошади.

– Тогда что же мы можем?

– Я должен вытащить стрелу и остановить кровотечение. Иначе она умрет.

– Думаю, она все равно умрет, – тихо промолвил Кейн.

Времени для споров не оставалось. Атара кашляла кровью, ее лицо побелело.

– Вэль, – прошептала Она, с трудом разлепив синие губы. – Оставьте меня здесь и спасайтесь.

– Нет.

– Оставьте меня – таков обычай сарнийцев.

– Но не мой. Не обычай валари.

В проходе послышались цоканье множества подков и ужасающий вой, становившийся громче с каждой секундой.

– Поезжай, черт возьми!

– Нет, я не могу тебя оставить.

Я достал из ножен Элькэлэдар, и вид сияющего клинка глубоко отпечатался в моем сердце. Я поклялся, что убью сотню людей герцога, прежде чем позволю кому-то подойти к любимой. Я знал, что это в моих силах.

– ОУВРРРУУЛЛЛ!

– О Боже! – пробормотал Мэрэм, вытаскивая красный кристалл. – О Боже!

Пока мастер Йувейн доставал из седельной сумки деревянный сундучок и разыскивал что-то среди звякающих инструментов нижнего отделения, Альфандерри положил руку на голову Атары.

– Прости, во всем виноват я. Мое пение…

– Твое пение – это все, что я хочу сейчас слышать, – с трудом улыбнулась Атара. – Спой мне, прошу.

Мастер Йувейн извлек два инструмента: бритвенно-острый нож и длинную, похожую на ложку полосу стали с маленьким отверстием у конца.

Тут Альфандерри запел:

Пой же песню славы,

Пой же песню славы,

Ибо свет Единого

Над миром воссияет.

Мэрэм со слезами на глазах пытался поймать кристаллом хоть немного света, просачивавшегося на дно прохода.

– Я сожгу их, если они приблизятся! Клянусь! – закричал он скалам и облачному небу над нами.

Дикое выражение глаз Мэрэма встревожило Кейна. Он достал свой черный джелстеи и стоял, поглядывая то него, то на огнекамень Мэрэма.

– Держи ее! – быстро сказал мне мастер Йувейн, глядя на Атару.

Я отложил меч, сел, обхватил девушку за бока и крепко прижал. Лильяна помогала мне.

Мастер Йувейн разрезал кожаные доспехи и мягкую рубашку, потом захватил стрелу и осторожно потянул на себя. Атара задохнулась от дикой боли, однако стрела не шелохнулась. Тогда мастер Йувейн кивнул мне, словно предупреждая, чтобы я не отходил. Печально вздохнув, он слегка расширил ножом отверстие, которое стрела проделала меж ребрами, и приказал Лильяне и мне держать Атару.

Тело девушки извивалось и корчилось, а мастер Йувейн продолжал ее мучить. Он ввел ложку в алое отверстие в сливочно-белой коже и стал проталкивать ее вдоль стрелы, медленно нащупывая путь, глубоко проникая в рану. Глаза Атары впились в мои, из глубины горла изошло несколько сдавленных криков. Наконец мастер Йувейн удовлетворенно вздохнул. Я понял, что отверстие в кончике ложки село на острие наконечника стрелы, защищая плоть Атары и давая возможность мастеру Йувейну извлечь стрелу. Так он и поступил. С удивительной легкостью и плавностью стрела вышла наружу.

Тут же хлынула кровь, ярко-красным ручьем стекая по груди Атары.

Все это время Альфандерри стоял на коленях и пел:

Пой же песню славы,

Пой же песню славы,

Ибо свет Единого

Над миром воссияет.

– Мэрэм! – раздался окрик Кейна за спиной. – Смотри, что делаешь с кристаллом!

Быстрое цоканье копыт приближалось, равно как и ужасный вой, заполнявший проход невыносимым звуком.

Кейн посмотрел на Атару, с трудом дышавшую; воздух вырывался из ее груди вместе с пенистыми красными брызгами.

– Так, – сказал он. – Так.

Мастер Йувейн прикоснулся к месту, где стрела лучника пронзила легкие. Каждый знает, что такие раны смертельны.

– Она истечет кровью! Надо остановить кровь! – сказал я.

Наставник снова взглянул на нее и застыл в раздумье.

– Рана слишком сложная, слишком глубокая. Прости… боюсь, что шансов нет.

– Нет есть!

Я засунул окровавленную руку в его карман и вынул зеленый кристалл.

Мастер Йувейн вздохнул и, взяв в руки исцеляющий камень, расположил его над раной Атары, а потом закрыл глаза, словно вглядываясь в себя.

– Ничего не выходит…

– Может, вам стоит почитать книгу? – предложил Мэрэм. – Непродолжительная медитация…

– Некогда, – с неожиданной страстью произнес наставник. – Всегда некогда…