Солнце полуночи - Стефани Майер

- Знаю, Белла, знаю! – постарался успокоить я ее голосом, но он сорвался от волнения: - Неужели нельзя ничего сделать, Карлайл?

Элис все это время стояла у стены. Я чувствовал, как она пытается уловить, хоть что-то хорошее в будущем, но ее дар молчал. Вероятно, парализованный шоком ее разум не мог пробиться через толщу эмоций, которые заполонили ее мозг. Пребывая в состоянии ступора, сестра очень боялась, что ее оплошность станет причиной смерти Беллы, а она так ее любила.

- Элис, где мой чемоданчик? – спросил отец, и сестра возникла как по волшебству и поставила сумку рядом с ним.

- Элис? – произнесла Белла, так и не открывая глаз. Понимает ли она, что происходит?

- С ней все в порядке, это она подсказала, где тебя найти, - я снова провел рукой по ее локонам, перепачканным кровью, боясь прикоснуться к чему-то еще, чтобы не причинять еще больше боли.

- Будь со мной! - кричало сознание.

- Рука болит! – застонала Белла, и опять дернулась, как от спазма. Отец в это время искал обезболивающее.

- Знаю, Белла, Карлайл тебе поможет, - я же мог поддерживать ее только словами.

Ее тело скрутила сильнейшая конвульсия, и она неожиданно громко закричала:

- Горит, моя рука горит!

Я смотрел на нее и до моего сознания как в замедленной съемке доходил смысл ее крика. Видимого огня нет, но это может значить только одно... яд вампира! Джеймс успел укусить ее, она превращалась.

Я быстро провел пальцами по ее рукам и, найдя след укуса, перевернул ее и показал Карлайлу.

- Белла! – голос отца я не сразу узнал, настолько испуганно он прозвучал. Он так и замер с ампулой морфия в руке.

Я же, смотря на отпечаток зубов ищейки, ощущал, как мое тело тоже начинает гореть, но только от безграничного отчаяния. Меня окатило понимание, что уже ничего нельзя поделать, а потом остатки разума захлестнула испепеляющая боль от этого осознания.

- Огонь, погасите огонь! – взвизгнула Белла и заметалась.

- Карлайл, ее рука! – я не мог отвести от нее взгляд и не мог до конца поверить, что это происходит в действительности.

- Он ее укусил, – отец встретился со мной взглядом и в его глазах я видел приговор. Мы проиграли!

Я пылал! Чувство вины и потери накрыло меня с головой. Я не успел, не сдержал ни одного из данных Белле обещаний. Пусть раны, нанесенные ей, не смертельны, но она умирает у меня на руках от яда, и я не мог этому помешать. Каждый удар ее сердца разносит токсин, который убивает, трансформируя клетки и вызывая адский огонь. Я мог только наблюдать, как тело Беллы меняется и становится камнем.

Того выбора, что был в видениях Элис полтора месяца назад, здесь и сейчас не существовало. Все складывалось в такую простую и логичную цепочку, что становилось не по себе. Если бы мы опоздали, то ищейка осушить бы Беллу до смерти, но мы успели – и вот она становится одной из нас, что равносильно смерти. Такое ощущение, что судьба придумала идеальную ловушку, в которой Белле суждено было или погибнуть, или выйти из нее в иной ипостаси.

- Эдвард, все именно так, как и должно быть – Элис мысленно привлекла меня к себе и показала видение, своей яркостью гарантирующее точность исполнения.

Я смог увидеть, какой станет Белла после перевоплощения. Там, в недалеком будущем, она стала одной из нас, она стала вампиром. Но красноречивее всего говорили ее ярко-алые глаза, смотрящие на меня с непониманием и удивлением.

- Ты должен это сделать! – раздался надо мной голос сестры.

Белла застонала, и судорога снова прошла по ее мышцам. Я взял ее голову в ладони и коснулся большими пальцами рук закрытых век. Я чувствовал ее дыхание на запястье и не верил, в реальность происходящего.

Случилось то, что я больше всего боялся и старался предотвратить любой ценой, даже ценой своей жизни. Я бы заплатил ее с радостью, только бы Белла осталась человеком. Но, увы, даже этого было мало, а больше мне и нечего было предложить.

- Нет! – рык разорвал мою грудную клетку. Но что я мог? Только отрицать очевидное – она превращается.

- Элис! - Белла узнала голос сестры.

- Ее еще можно спасти, - вмешался Карлайл.

- Как? – я был согласен на все и ждал слов отца, как чуда.

- Попробуй отсосать яд из ранки.

Так просто! Это прозвучало так просто...

Белла продолжала стонать и корчиться под моими руками. Я вспомнил, как яд вампира выжигал мое тело и с содроганием представил, что такой же огонь сжигает сейчас хрупкое тело Беллы.

- А это поможет? – недоверчиво спросила сестра.

Отец колебался. Он больше ничего не мог предложить, противоядия не существовало.

Хотя он в чем-то прав. Если провести аналогию с ядом змей, то отсасывание токсина часто спасало укушенного. Но... спасали их обычные люди, вампирам такое искушение было явно не по силам, слишком велик был соблазн. И слишком высока была вероятность потерять контроль и довести спасение до убийства.

- Не знаю, - честно ответил Карлайл.

Он не мог проверить, какие изменения уже повлек яд и боялся, что они необратимы, а если так, то предложенная операция могла не возыметь желаемого эффекта.

- Надо спешить, - он пристально смотрел на меня и ждал решения, а я колебался под его взглядом.

Сейчас, когда кровь Беллы была повсюду, я с трудом сдерживался. Ее свежий запах пьянил и отключал сознание. А что будет, если вкусить каплю, даже представить страшно.

Я тысячи раз убеждал себя, что ни при каких обстоятельствах не поддамся, и не буду пить кровь любимой, никогда не изведаю какова она на вкус. Я знал, что стоит только ее попробовать и мне захочется еще. И я не был уверен, что смогу остановиться. Даже с обычным человеком, это было невозможно для меня, а кровь Беллы была самой желанной на свете.

- Карлайл, я… я не знаю, смогу ли, - взмолился я. Меня разрывал страх за ее жизнь и страх, что я могу не устоять и выпью ее всю до дна, до последнего удара ее сердца, став приговором и убийцей в одном лице.

- Именно ты должен принять решение. Здесь я помочь тебе не в силах. Если собираешься отсасывать яд, нужно остановить кровотечение, - Карлайл возложил всю ответственность на меня.

После слов отца мне стало так больно. Я разрывался на части, я хотел спасти Беллу, но не хотел приносить ей смерть.

Я прекрасно понимал, что отец не сможет сделать это за меня. Если он убьет ее или она все же превратиться, после проведенной им операции, я буду винить его. А он не хотел, чтобы я всю оставшуюся жизнь видел в нем убийцу Беллы. Он слишком дорожил мной, чтобы терять подобным образом.

И было кое-что еще – отец верил в меня, верил, что я сильнее, чем думаю, он хотел, чтобы и я сам в это поверил. Любовь к Белле изменила меня в его глазах, сделала лучше, а постоянный контроль и сила воли не позволяющие убить любимую, закалили меня и сделали выносливее.