Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

Все скрывала Лесбия… Хотя можно задаться вопросом – а скрывала ли? Даже самый проницательный и мудрый мужчина в Риме (скажем, тот же Цицерон) вряд ли бы оценил по достоинству мудрость обворожительной женщины.

– Провожу вас до лодки, – едва слуги собрали шатер, твердо заявил Галльский Вепрь.

– До лодки? – подружки переглянулись и фыркнули. – Ты что же, всерьез полагаешь, что мы стали бы нанимать какой-то там утлый челн? Да еще с непонятно какими гребцами? Что мы – дуры или нищие? Мы приехали в двуколке. В сопровождении конных слуг.

Беторикс лишь плечами пожал да подумал про себя – а чья же тогда была та наемная лодка? Впрочем, какая разница – чья?

Подружки, кстати, уехали не сразу – чуть задержались, переглянулись. Луция достала увесистый мешочек.

– Здесь ауреусы – золотые монеты. Тебе! Нет, не отказывайся – обидишь. Поверь, отдаем не последнее. Это от нас обеих. Прощай!

– И все же, не пойму я, чего этот челн тут кружит? – к исходу следующего дня на лодку обратил внимание и Летагон. – Клянусь Эпоной, что-то здесь как-то неправильно. Подозрительно, я бы сказал.

Гладиатор лениво махнул рукой:

– Тебе дай волю – всех подозревать будешь?

– Так, а разве я не прав? За это меня господин и ценит.

Беторикс и сам уже начинал посматривать на челнок с подозрением – и в самом деле, с чего бы ему кружить? Красивые места? Да не особенно, под Римом ничуть не хуже. Тогда зачем?

– Думаешь, это Массилиец? – вслух предположил молодой человек. – Так ему куда удобнее устроить засаду на корабле.

– Удобнее – да, – согласно кивнул Капустник. – Однако у большинства людей вовсе не всегда как удобней выходит. Обычно бывает наоборот.

– А вот тут ты прав, парень! – захохотал Беторикс. – Клянусь всеми богами, очень даже прав. По-нашему говорят – хотели как лучше, а получилось, как всегда.

– Вот я про то же. На той лодке вполне могут быть наши враги. Тот же Карнак Массилиец.

Гладиатор презрительно скривился:

– Тогда они полные дурни – могли бы хоть как-то замаскироваться. Или… или, может быть, это все же разные лодки! И это мы с тобой, Летагон, дурни – принимаем несколько челнов за один и тот же. Предположения разные строим, тьфу!

– Это один и тот же челн, – тихо сказал Капустник. – Я слежу за ним уже второй день и вижу – вчера у них был красный балдахин на корме, сегодня – синий. А крайнее левое весло – глянь, господин – куда светлее всех остальных, маскируются, а его-то заменить не догадались.

Галльский Вепрь лишь сконфуженно отвернулся. Вот именно так – сконфуженно, ибо который раз ловил себя на том, что его, словно котенка, сунули носом в напущенную лужу. Гиблое дело – соревноваться с людьми этой эпохи в наблюдательности, как бы ни старался, все равно – результат один. Вот и с «греческим костюмом» Виталий уже так пролетел, и с челноком – тоже. Спасибо Летагону – заметил.

– Если это за нами, откуда им знать, что мы именно на этой барже?

Капустник покачал головой:

– Мы искали баржу на пристани, там же и садились… средь множества глаз и ушей.

– Согласен, – Беторикс коротко кивнул, глаза его сузились, словно во время боя. – И что ты думаешь?

– Они нападут сегодня ночью.

– Именно так – ибо завтра мы уже будем в Остии, – молодой человек пригладил волосы рукой. – Но нападут – слишком уж громкое слово. Просто, пользуясь темнотой, незаметно проберутся на баржу и… как же они нас найдут?

– Попросят кого-нибудь позвать.

– Тоже верно. Что ж, будем готовиться к встрече, друг мой Летагон!

– И да помогут нам наши боги!

О, с какой искренней радостью произнес эти слова Капустник! Парня можно было понять – какой же воин (а уж тем более – галл) не обрадуется, услыхав, что совсем скоро – вот-вот – встретится лицом к лицу с давним врагом, предателем, из-за которого едва не погиб. О, месть будет сладостна!

Враг и предатель должен умереть и, чем скорее, тем лучше. Так рассуждал бы сейчас любой, не только Летагон Капустник. Любой… пожалуй, кроме Беторикса, все же, несмотря ни на что, сохранившего в себе частичку «гнилого либерализма» человека двадцать первого века. И даже, скорее всего, либерализм тут ни при чем, Виталий просто смотрел на этот мир другими глазами. Местные, хотя и были во многом прожженными циниками (особенно это казалось римлян), все ж слишком сильно полагались на волю богов, а вот у бывшего аспиранта подобных предрассудков не было: на Бога надейся, а сам не плошай – так сказано!

Ближе к полудню баржи снова притормозились. Погонщики снова выпрягли волов, матросы, подтянув привязанную к корме шлюпку, спустили толстый канат, натянули, поплевали на руки – по середине реки обходили излучину. Одна барка прошла, за ней вторая… а в очереди уже ожидали три – толпа собралась. Кстати, подозрительный челн вдруг куда-то делся – то ли поотстал, то ли, наоборот, прошел вниз по реке вперед…

– Летагон, ты не видел?

– Видел, господин. Вниз челн ушел. Давно уже. Где-то там нас дожидаться и будет.

Так же решил и Галльский Вепрь, ну, а как еще тут рассудишь?

Баржи тянули канатами всем кагалом – сборной командой с двух-трех судов. Молодцы барочники – друг другу всегда помогали, да и невозможно было по одиночке справиться, аудикария навис – слишком уж неповоротливое и громоздкое судно, никакие весла толком не помогут, даже в Риме, к пристани им помогали пришвартоваться специальные лодки-буксиры.

Для облегчения судна всех пассажиров попросили сойти на берег, вот и Беторикс с Летагоном оттуда любовались всем ходом работ, стараясь не зацепиться одежкой за колючие кусты крыжовника и малины, разросшиеся на берегу широкой полосой до самого леса. Вяз, дубы, крабы, несколько кленов, осины и – ближе к реке – верба с ивой, такой тут был лес, весьма, впрочем, густой и непроходимый, по крайней мере, с берега именно так и казалось.

– И-и-и-и, навались! – надрываясь, кричал кормчий. – Раз-два… взяли! Пошла, пошла, пошла… Волов, волов давайте!

Беторикс и не заметил, откуда взялся этот мальчишка – чистенький, опрятный, хотя туника – сразу было видно – заношена, кое-где и заштопана даже, да и ноги – босы. Однако волосы подстрижены аккуратно, причесаны волосок к волоску, видать, отец или еще какой родственник держал где-то поблизости цирюльню.

– Господин… мне некого больше попросить.

– А? – вздрогнув от неожиданности, молодой человек обернулся. – Тебе чего, парень?

– Ось. На нашей телеге лопнула ось, – мальчик чуть не плакал. – Брат там, в лесу, а я…

– А-а-а! – догадливо протянул гладиатор. – Так ты, значит, за помощью прибежал. Напрасно! Не до тебя тут сейчас.

– Я вижу, что не до меня, – подросток похлопал ресницами. – Вот, к тебе, господин, и обратился – больше ведь не к кому. Ты не пошлешь со мной своего слугу. Там ненадолго, да и не тяжело – подержать только. Вдвоем-то неудобно – а втроем мы быстро управимся: дел-то всего ничего.