Луна предателя - Линн Флевеллинг

Вернувшись в свою пустую комнату, Алек зажег все лампы, надеясь хоть этим разогнать зловещие тени, заполнявшие его мысли.

«Что угодно, лишь бы избавиться от воспоминания о той поникшей в кресле фигуре, о двух чашах…»

Разрываясь между страхом и гневом, Алек собрал два небольших дорожных мешка, готовясь к поспешному бегству; он надеялся уберечь Серегила от безрассудного шага, который означал бы его гибель. Снова и снова юноша выходил на балкон, но темное окно друга ничего ему не говорило.

«О чем он думает?» — в ярости вопрошал себя Алек, расхаживая из угла в угол.

Его собственные надежды и иллюзии казались ему теперь насмешкой судьбы. Он прибыл в Ауренен, чтобы открыть для себя свое прошлое и больше узнать о прошлом Серегила. И что же это ему принесло? Знание о самопожертвовании его матери, искалеченную руку Клиа, позор, обрушившийся на его друга; и вот теперь это необъяснимое решение Серегила явиться на суд лиасидра.

В дверь проскользнул Теро; похоже было, что этой ночью он тоже не ложился.

— Я увидел у тебя свет. Удалось вам добиться успеха?

— В определенном смысле. — Алек рассказал молодому волшебнику о том, что они обнаружили в тупе Акхенди, и о решении Серегила оставить там все как есть.

Маг, казалось, был удовлетворен таким поворотом дела.

— Ничего еще не кончено, друг мой, — сказал Теро, положив руку Алеку на плечо. — А теперь ложись спать.

Алек едва успел понять, что это не дружеский совет, а заклинание; глаза его закрылись, и он провалился в забытье Юноша проснулся с первыми лучами рассвета Выбравшись из-под одеяла, которым его заботливо укрыл Теро, он переоделся и поспешил вниз.

Дверь в комнату Клиа была открыта, и Алек остановился. чтобы узнать о здоровье принцессы. У постели сидела Ариани, расчесывавшая темные волосы Клиа; они о чем-то тихо переговаривались. Обе женщины подняли глаза, когда Алек вошел. Он не побеспокоился о том, чтобы посмотреться сегодня в зеркало, но выражение лица Ариани сказало ему достаточно. Клиа что-то шепнула ей, и та выскользнула из комнаты, оставив Алека наедине с принцессой.

— Как ты себя чувствуешь, госпожа? — спросил Алек, опускаясь в кресло у постели.

Глаза Клиа все еще были запавшими, но на щеках проступил легкий румянец.

— Немного лучше, мне кажется, — прошептала она. — Теро мне рассказал… Остальные еще ничего не знают. Райш… — На глаза Клиа навернулись слезы и потекли по щекам. Алек вытер их кончиком собственного рукава и сжал здоровую руку Клиа. Теперь от ее кожи исходило здоровое тепло.

— Поможет ли это нам? — с усилием прошептала Клиа.

— Серегил думает, что да.

— Хорошо. — Клиа закрыла глаза. — Не сдавайся. Теперь ничто больше не имеет значения. Все зашло слишком далеко…

— Даю тебе слово, — заверил ее Алек, гадая про себя, понимает ли принцесса, что может ждать Серегила.

«Лучше бы ей этого не знать», — решил он и прижался губами к руке принцессы.

— Отдохни теперь, госпожа. Ты нам нужна.

Клиа не открыла глаз, но Алек ощутил слабое ответное пожатие ее пальцев Воспоминание об этом долго не оставляло его, когда он спустился в главный зал.

Там уже собрались остальные. Алек еле протолкался сквозь толпу охраны Коратана и солдат турмы Ургажи. Вытянув шею, он увидел у камина Коратана и Видониса, разговаривавших с Теро.

— Ну вот и ты, — сказала Бека, подходя к юноше. Она явно нервничала. — Ты готов?

— Что происходит? — спросил он.

— Только что пришло сообщение от Адриэль. Райш мертв. Похоже на то, что вы с Серегилом были правы.

О чем они разговаривают? — поинтересовался Алек, стараясь не показать, какое облегчение испытывает.

Прежде чем Бека успела ответить, его поманил Теро. Оставив Беку заниматься приготовлениями, Алек проскользнул мимо солдат и присоединился к принцу и волшебникам, уединившимся в маленькой боковой комнатке.

Коратан пил чай. изящная ауренфэйская чашечка почти скрывалась в его большой мозолистой руке. Взглянув на Алека поверх чашки, он тихо сказал:

— Ты должен был доложить мне. Я узнал обо всем от мага Клиа только утром.

Алек спокойно посмотрел в светлые глаза принца.

— Прости меня, господин. Я думал ..

— Меня не интересует, что ты думал. Вы ведь не оказали помощи этому старому подонку, верно?

— Нет, господин. Мы… я… — Было уже поздно гадать, что именно рассказал Коратану Теро. — Мы с Серегилом просто отправились выведать, что удастся. Райш-и-Арлисандин уже принял яд, когда мы там оказались. Просто так случилось, что мы были свидетелями его смерти.

Коратан бросил на Алека еще один долгий загадочный взгляд.

— Есть еще что-нибудь, что вы скрываете, а я должен бы знать?

— Нет, господин.

— Тебе же будет лучше, если это так и есть. Отставив чашку, Коратан повернулся к остальным.

— Поскольку все вы, похоже, знаете, какой приказ я получил от Фории, позвольте мне обрисовать, как обстоят дела теперь. Если бы Алек и Серегил не сообщили мне о случившемся, я выполнил бы приказ. Не собираюсь извиняться. Я брат царицы и предан ей. Впрочем, должен признаться, что испытываю облегчение. Надеюсь только, что мне удастся столь же убедительно, как сделал это Серегил, доказать, что так действовать более мудро. Лучший путь для этого — выполнить поручение, которое дала вам моя мать. Нужно получить тот северный порт и надежные поставки лошадей, стали и продовольствия Как наместник Скалы я буду вести переговоры; нужно только сначала разделаться с морокой насчет Серегила. Не буду притворяться: мне непонятна эта их лиасидра и как они управляются без единого властителя. Я знаю только, что Скала не может тратить время на праздную болтовню.

Из-за неожиданной смерти Райша-и-Арлисандина суд над Серегилом отложили до середины дня. Алек слонялся по коридорам и конюшенному двору, не в силах ничем заняться. Наконец вместе с остальными он снова отправился на заседание лиасидра. Клиа опять настояла на том, чтобы присутствовать, и Теро все время держался рядом с ее носилками, поддерживая силы принцессы.

На этот раз толпа не окружала здание. Шаги скаланцев громко отдавались в зале; они заняли место за представителями клана Боктерса. Галереи были почти пусты: на них расположились лишь одетые в мантии руиауро и несколько случайных зевак. Одиннадцать кирнари еще не заняли свои ложи.