Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

— Все ясно, — буркнул Аарус, затыкая рот ученика локтем. — Хорошенький и рыженький герой. В детстве не наигралась в куклы. Иди к себе, Найса, скоро клиенты подтянутся, надо отрабатывать хлеб мадам Брунхиль.

— У меня нет постоянных клиентов! — застенчиво напомнила девушка.

— Да! — подтвердил студент. — И вообще, она кухарка!

— Кухарка? — захохотал Аарус. — Все-таки стоишь на своем? Упрямец. Я слышал другую версию! Твоя возлюбленная, Квал, обладает силой и замашками потомственного дровосека! Если уж работает, то от души, чтобы ни одной целой кости в матросском теле не осталось, хуже инквизитора! Смотри, как бы и тебя не придушила ненароком в нежных объятиях!

— Это клевета! — возмутилась Найса-Мария. — Просто я высокая!

— Скажу мадам, чтобы укоротила! — рявкнул Аарус, нечаянно высвободив рот ученика и тут же пожалев об этом. Квайл поспешил воспользоваться случаем.

— Перестаньте обижать Найсу-Марию! — возопил он, отчаянно лупя ногами по коленям алхимика.

— Уй! Да когда же ты уймешься, студент?!

— Не очень-то меня и обидишь! — пригрозила Найса-Мария. — Все! Надоели! Квайл, выбирай: или ты открываешь мне дверь, или… или…

— Что? — хмыкнул алхимик. — Эх, девочка моя… Куда торопишься? Зачем прерываешь бесценный научный опыт на середине? Неужели так трудно переждать каких-то три-четыре недели и получить в награду приличную сумму, а? В качестве свадебного подарка вместе с «хорошеньким рыженьким». Слово Ааруса Густа! Готов выписать расписку прямо сейчас! Сколько хочешь — пять дюжин паундов? Шесть? Заплачу даже семь, хотя твой женишок этого не стоит!

Судя по молчанию, Найса задумалась, оскорбив тем самым студента до глубины души.

— Найса! Не слушай Густа, он обманщик! Я бы с радостью вышел, но не могу! Понимаешь, не могу! — заорал Квайл.

Размеренный шепоток за дверью «семьдесят плюс дважды семь…» подтвердил самые худшие предположения студента.

— Квайл, — медовым голоском проговорила наконец Найса-Мария. — Любимый! Я тут подсчитала кое-что и…

— Предательница! — ахнул Квайл. — Продажная душа! А я-то, дурак, еще хотел взять ее в жены! С мамой познакомить! Картошку доверить! Раз так, то я и сам не хочу к тебе выходить! Даже не проси больше! Не хочу!

— Да ну вас, мужиков, к дьяволу с вашими сложностями— хочу, но не могу, могу, но не хочу! — оскорбилась девушка. — То он берет меня в жены, то не берет! Столько лет жила без мужа, и еще проживу! А я-то, глупая, ему оладушков наготовила! Старалась, месила, мизинец обожгла, пока жарила… На! Подавись! — что-то твердое стукнулось о филенку с наружной стороны и с тяжелым стуком, рассыпавшимся на отдельные «бым, бым, бым», упало на пол.

— Оладушки, — спокойно прокомментировал Аарус. — Судя по звуку, из каменной крошки. Мама была бы в восторге, я уверен…

— Все! — возмущенно закончила Найса-Мария. — Мое терпение лопнуло! Иду за мадам!

— Иди! — согласился Аарус, прислушиваясь.

На лестнице зацокали каблучки.

— И что теперь? — надулся Квайл, мягко отодвигаясь от цепких рук алхимика в глубь комнаты. Кажется, Аарус успокоился, но расслабляться до конца все же не стоило. — Свяжете? Треснете по голове табуретом? Предупреждаю: Найса-Мария девушка решительная, она отомстит. Да и мадам Брунхиль не станет терпеть бесчинств в своем заведении.

Неожиданно Аарус хихикнул.

— Это для тебя она мадам Брунхиль. А для меня просто Хиля. Старая подруга. Будешь смеяться, но тоже когда-то жарила мне оладьи — видно, у них это профессиональное. Я зуб сломал, но все равно терпел, ел, нахваливал… Эх, Квал! Видел бы ты нас с Хилечкой годков эдак десять назад! Что мы творили на ломберном столике! Что творили!

— Бабник! — скорее завистливо, чем осуждающе буркнул Квайл.

— Щенок, — так же беззлобно ответил Аарус. — Когда ты познакомился со своей пассией — два дня назад? Три? Поверь, перспектива получить денежку в руки для таких девушек намного заманчивей плотских утех. Она и так за свою юную жизнь уже натешилась выше крыши. Сейчас примчатся с Хилей на пару и станут в две глотки уговаривать тебя пойти мне навстречу. Не сопротивляйся, ученик. Бесполезно. Как говорили двадцать лет тому назад в Торском порту: «Против Хили нема гири». С тех пор кулачки нашей мадам только подросли, а оладушки стали еще тверже. Ну что, мир? Бросаем глупости, занимаемся наукой?

— Ага, ага, — закивал Квайл, пятясь к окну.

Стекла в раме не было — его разгрохал сам Аарус еще неделю назад, да так и не собрался поставить новое — все недосуг, тем более осень пока стояла относительно теплая. Зато на проеме красовались внушительные решетки — заведение мадам Брунхиль было истинно матросским, то бишь защищенным от бесплатного проникновения снаружи (что такое третий этаж опытным покорителям мачт и веревочных лестниц!) и хулиганского похищения бордельного имущества (случаи выбрасывания из комнат поджидающим внизу сообщникам мелкой мебели или канделябров прежде были нередки).

За дверью послышались голоса. Беспомощно оглянувшись, Квайл опустил голову и тут почувствовал, как его руки что-то коснулось. Крышка яйца-пудреницы была приоткрыта, и из ее недр высовывалась тонюсенькая ручонка с обнаженными мышцами. Черри предостерегающе шикнул, предупреждая намерение Квайла открыть рот, и сунул в его потную ладонь осколок хитрого сплава, случайно получившегося у Ааруса несколько дней назад. Нечаянный результат, как это частенько водится, оказался на диво удачным — прочным, легким — но повторить опыт вторично алхимику так и не удалось.

Словно заколдованный, студент медленно подошел к окну и с размаху резанул осколком по решетке. Чугун расплылся под прикосновением, как горячее масло. Уже не осознавая толком, что делает, Квайл трясущимися руками обрисовал кривой контур и отбросил осколок, словно он был ядовитой змеей. Хомункулус одобрительно свистнул и, оттолкнувшись от края пудреницы пятками, прыгнул в подставленную руку.

Неправильный прямоугольник на миг завис в воздухе без опоры, а потом, уверенно набирая скорость, понесся вниз, на головы топчущихся у входа матросов, доказав тем самым тезис о случайности, подстерегающей смертных в любом месте. Крик поверженного искателя продажной любви слился с отборным матом товарищей и изумленным воплем Ааруса.

Под это почти героическое звуковое сопровождение Квайл сунул Черри за пазуху, ухватил с кровати короткий морской кортик в рваных ножнах, которым Аарус обычно крошил окаменевший сыр и отскребал нагар с горлышек дорогих пробирок, задрал ногу на подоконник и сиганул вниз. Упал он на мягкое— спасибо матросам. Спрыгнул с полосатого тельняшечного живота, по-собачьи отряхнулся и кинулся бежать. Сверху летели проклятия мадам Брунхиль, звук пощечин, отвешиваемых алхимику, причитания Найсы-Марии и ядовитый комментарий Черри из-за пазухи:

— Есть! Свобода! Не завидую той девке, что подвернется сейчас нам на пути! Ох, и не завидую! Ведь изнасилуем же! Как есть изнасилуем! Всю!