Камень Света - Дэвид Зинделл

Глаза Кейна впивали свет чаши, словно черные озера.

– Тогда мы должны вынуть его. Ударь мечом, Вэль.

– А как же насчет второго правила Лорда-Библиотекаря?

Мэрэм утер пот с пылающего лица.

– Мы не должны портить книги, так сказал лорд Грэйам.

– Дух правила в том, что мы ничего не должны здесь портить.

– О, конечно. Но разве сейчас не настало время соблюсти его букву?

– Может, лучше отдадим чашу ему и пусть он сам решит?

Атара, имевшая более ясное представление о том, что верно, а что нет, мотнула головой в сторону предмета спора.

– На месте лорда Сильвашу, чей замок вот-вот падет, хотел бы ты, чтобы тебя беспокоили такими вещами?

– Нет, конечно.

– Так не должны ли мы руководствоваться высшим законом? – Она процитировала из книги мастера Йувейна: – Действуй с оглядкой на остальных, поступай так, как хотел бы, чтобы поступили с тобой.

Я замолчал, стиснул меч и посмотрел на чашу.

– Ударь, Вэль. Ударь.

Так я и сделал. Не дожидаясь, пока сомнение заморозит мои конечности, я сверкающей дугой обрушил Элькэлэдар на чашу. Кейн научил меня владеть мечом в совершенстве. Лезвие рассекло лишь жемчуг, не более. Силюстрия прошла через мягкое покрытие, тонкая оболочка раскололась, как скорлупа вареного яйца. Кусочки жемчуга со звоном посыпались на мраморный постамент, и из-под него показалась гладкая золотая чаша.

– О Боже! О Боже!

Кейн, не обращая внимания на потрясенного Мэрэма, взял её в руки и быстренько стряхнул кусочки жемчуга, все еще цеплявшиеся за золотую поверхность, совершенную и незапятнанную, как силюстрия моего меча.

– Вот камень Света! – воскликнул Мэрэм.

Кейн выглядел странно. Его лицо вспыхнуло удивлением, сомнением, радостью, горечью и страхом. По прошествии очень долгого времени он вручил чашу мне. В тот момент, когда мои руки сомкнулись вокруг нее, я ощутил, как сладкое жидкое золото втекает в мою душу.

– Хотел бы я, чтобы Альфандерри видел это…

Прохладное волшебство золотой чаши открыло мне разум. Я слышал внутри себя каждую ноту последней песни Альфандерри.

Следующей в чашу заглянула Атара, а Огонек кружил над нами, как всегда при звуках музыки Альфандерри; его возбуждение было не меньшим, чем мое собственное. Потом находку толстыми пальцами обхватил Мэрэм и закричал еще громче:

– Камень Света! Камень Света!

Мы быстро посовещались и решили, что должны отыскать Лильяну и мастера Йувейна.

Но они нас отыскали сами. Заслышав шаги в соседнем помещении, Мэрэм быстро сунул чашу в карман туники и виновато принялся собирать осколки жемчуга со стеллажа в другой карман. Однако когда в комнату вошли Лильяна и мастер Йувейн, он с облегчением вздохнул, прекратил прятать следы нашего безобразия и извлек находку.

– Я нашел камень Света! Смотрите! Смотрите! Смотрите и радуйтесь!

Большие серые глаза мастера Йувейна раскрылись еще шире, а я снова устремил взор на золотую чашу, впивая ее красоту. Это был один из счастливейших моментов моей жизни.

– Так вот почему вы так громко кричали, – промолвил наставник, вглядываясь в реликвию. – Мы вас везде ищем – разве вы не знаете, что уже далеко за полдень?

В этой комнате без окон время, казалось, затерялось в чаше, которую с победоносным видом держал Мэрэм.

– Я нашел Джелстеи! – повторил он, оправдывая наше опоздание на встречу у статуи короля Элали.

– Ты нашел его? – спросила Атара.

– Ну, я имею в виду, э-э… что первым взял. Первым увидел.

– Разве ты его первым увидел?

Она пояснила, что Кейн взял чашу после того, как я разбил жемчужную оболочку; так кто же первым увидел ее?

– Я не думаю, что кто-то из вас отыскал камень Света, – сказал мастер Йувейн.

Мэрэм посмотрел на него с таким недоверием, что чуть не уронил чашу. Атара и я взялись за руки, словно пытаясь уверить друг друга в том, что мастер Йувейн испортил себе зрение, весь день читая книги. А Кейн просто смотрел на джелстеи, и его черные глаза были полны сомнения.

Мастер Йувейн взял чашу из рук Мэрэма, а Лильяна подошла ближе.

– Вы ее проверяли?

– Это Джелстеи, сир. Что же еще?

– Если это истинное золото, то ничто не может повредить его. Ничто не может поцарапать Джелстеи – даже силюстрия.

– Вэль ударил его мечом. И сморите, никаких отметин! – сказал Мэрэм.

На самом деле лезвие Элькэлэдара не прикасалось к чаше. Желая удостовериться, действительно ли это камень Света, я снова достал меч и, пока мастер Йувейн крепко держал чашу в руках, провел лезвием по ее кромке. На золотой поверхности появилась слабая царапина.

– Не понимаю! – Я ощутил неожиданную пустоту под ложечкой, словно падал с утеса.

– Боюсь, что вы отыскали один из Фальшивых Джелстеи. Несколько таких было изготовлено в незапамятные времена.

Мастер Йувейн поведал нам, что во время эры Закона, в течение столетнего правления королевы Атары Ашторет, древние вели свой собственный поиск – пытались уловить в материальной форме саму суть Единого и создать золотой джелстеи. Великий алхимик Нинлиль Гармани добился успеха: сделал серебряный джелстеи с золотым блеском. Хотя тот и не обладал качествами истинного золота, думали, что камень Света черпает свою силу больше из своей формы, чем из материала. Похожую на золото силюстрию отливали в виде чаш и кубков, в подражание самой Чаше Небес… Бесполезно.

– Боюсь, есть лишь один камень Света.

– Так, – сказал Кейн, глядя на находку в своих руках. – Так.

– Но смотрите! – сказал я, устремляя меч на чашу. – Смотрите, как он светится!

Меч на самом деле серебристо светился. Однако мастер Йувейн медленно покачал головой.

– Ты помнишь поэму Альфандерри?

Меч – серебристая звезда,

Взыскует солнечный фиал.

В его присутствии всегда

Горел он ярко и сверкал.

– Он теплый, он светится… но не сверкает.

Я посмотрел на серебристый блеск меча и был вынужден согласиться.

– Чаша сделана из силюстрии, причем особенной силюстрии. Твой меч резонирует с ней – потому указывал на эту комнату, а не туда, где на самом деле лежит камень Света.

Пустота в душе сделалась огромной, как пещера, душевная боль пронзила меня, но потом я осознал смысл слов мастера Йувейна и разглядел в его глазах свет.

– Что вы сказали, сир?