Повелитель Островов - Дэвид Аллен Дрейк

— Еще худший хозяин, — с убитым видом повторил Гаррик.

— Я б так не сказала, — пожала плечами Теноктрис. — Хотя, что скрывать, он достаточно плох. Но он человек, по крайней мере, раньше был. Я говорю о Клобуке.

Несмотря на возражения Кашела, старая колдунья настояла на том, чтобы произнести над ним свое заклинание исцеления. Напрасно юноша отказывался и заявлял, что с ним и так все будет в порядке. Прислушиваясь к их разговору, Шарина вспомнила, как совсем недавно пораненный Гаррик лежал в отцовской гостинице, а Теноктрис вместе с Ноннусом хлопотали над ним…

Девушка была бы рада выплакаться, но почему-то не могла. Как бы она хотела, чтоб все сложилось по-другому. Чтоб Ноннус не лежал мертвым под дверьми тронного зала…

Гаррик положил руку на эфес своего меча.

— Если Илну забрал Клобук, то мне тем более необходимо идти туда, — решительно заявил он.

Шарина смотрела на брата и не узнавала его. Хотя, с другой стороны… Вот, например, в Кашеле тоже появилось много нового, но он по-прежнему оставался Кашелом. Может, то же самое справедливо и в отношении Гаррика. Наверное, обстоятельства, с которыми ему довелось столкнуться, выявили в нем какие-то скрытые качества.

Такие, о которых не догадывался раньше никто. Даже сам Гаррик.

— Я смогу перенести тебя в то место, где находится Илна, — сказала Теноктрис Гаррику, — но, к сожалению, только тебя. На двоих у меня уже не хватит сил.

Она посмотрела на Кашела и произнесла:

— У твоего друга имеется связь с тем местом и, надеюсь временем, где скрывается Клобук. В нашей реальности он способен появляться только через своих посредников…

— Таких, как мой отец? — спросила Лиана. Внешность и манера держаться, вне всяких сомнений, выдавали в этой девушке знатное происхождение. Хотя в настоящий момент она имела вид человека, только что спасшегося после кораблекрушения. Возможно, так оно и было. Ведь и сама Шарина, и Гаррик, и Кашел уже успели вкратце рассказать о своих злоключениях после отъезда из Барки. Одна Лиана хранила молчание…

— Я так не думаю, — мягко сказала колдунья, глядя на девушку. — Мне кажется, твой отец служил другой силе, конкурирующей стороне. А под конец и вовсе был сам по себе. Ничей слуга… За исключением Малкара. Поскольку любое зло служит Малкару.

— Ясно, — сдержанно кивнула Лиана. — Спасибо за правду, мне необходимо было это знать.

— Скажите, связь, о которой вы говорили, действует через меч? — вдруг подал голос Кашел. Он слушал их разговоры, но думал о своем. — Потому что, если дело в этом, то я ведь тоже могу надеть меч…

На губах Теноктрис мелькнула едва заметная улыбка.

— Нет, Кашел, дело не в мече, а в предках, — пояснила она. — Твой друг через свою кровь и душу связан со слоем реальности, где прячется Клобук. Вот почему я могу перенести туда Гаррика.

Она окинула взглядом собеседников:

— Полагаю, вы и сами все понимаете… но тем не менее скажу: мы с Гарриком собираемся выступить против Клобука. Скорее всего, результат будет неутешительным — мы потерпим неудачу.

Еще одна невеселая усмешка, и колдунья продолжала:

— Если нам повезет, Клобук убьет нас.

— Он может попытаться, — пожал плечами Гаррик.

Это был по-прежнему ее брат — человек, с которым она росла рядом. Но не только. В нем появилось что-то еще.

— Гаррик, — заговорила она. Гаррик с улыбкой, несколько удивленной, оглянулся на сестру. — Не надо умирать за Илну. Она бы…

Голос у девушки прервался, но она собралась с силами и договорила:

— Илна не допустила бы, чтобы кто-то из ее друзей умер ради нее. Она, скорее, сама умерла бы!

Мгновение все молчали. Шарина смахнула с глаз слезы, но они набежали снова.

— Мы обсуждаем не только вопрос спасения Илны, — произнесла Теноктрис, глядя в глаза Гаррику. — Хотя и это тоже, конечно.

Она взяла в руки кусок ткани, которую изготовила, а затем, во время схватки с личами, изорвала Илна.

— Присутствие Илны позволит мне обнаружить местонахождение Клобука, — объяснила колдунья. — Если мы будем просто дожидаться, когда он начнет действовать, то оставим ему возможность скрыться в случае опасности. Мы должны сами прийти к нему, чтоб сокрушить его окончательно.

— Я видел трон в том месте, где была Шарина, — сказал Кашел. Мужчина-целитель к этому времени уже заменил льняные бинты у него на груди. — Черный… И уродливый.

— Ничего удивительного, — кивнула Теноктрис. — Думаю, это магия, основанная на внушении. Такие, как Клобук, считают: если они убедят всех, что сидели на Троне Малкара, то станут сильнее.

Она пожала плечами и добавила:

— Может, так оно и есть. Во всяком случае, он более могущественный волшебник, чем я.

— И когда мы отправляемся? — спокойно спросил Гаррик. Это нарочитое безразличие подчеркивало напряжение в его душе.

— Мне требуется кое-что подготовить, — ответила Теноктрис, — кое-какие порошки. Как ты думаешь, Кашел, мастер Латиас сможет помочь нам?

— Конечно, — успокоил ее юноша. — Думаю, он сумеет достать все, что необходимо. Латиас достаточно важная персона в Эрдине.

И Кашел довольно улыбнулся. Серианцы, уже было уходившие, остановились в дверном проеме и испуганно зачирикали, когда их пациент сладко, от души потянулся, сцепив руки за головой.

— Надо отдать должное целителям — их повязки выдержали это испытание.

— Латиас говорит, что его церемония прошла замечательно, — с гордостью добавил юноша. — Та самая, с которой я ему помогал.

— Гаррик, — обратилась к нему колдунья, — хочу сказать: ты не обязан идти со мной. Хотя в душе я, конечно, надеюсь, что ты пойдешь. Ведь у меня достаточно ума, чтоб понимать: одной мне против Клобука не выстоять. Но хочу предупредить — и вдвоем мы, скорее всего, проиграем эту схватку.

Она неодобрительно покачала головой и продолжила:

— Шарина, помнится, я говорила твоему другу Ноннусу, что добро и зло суть категории человеческого мышления. Так вот я выяснила, что и сама являюсь чересчур человеком. Надеюсь Ноннус веселится, глядя на меня.

Девушка погладила руку старой колдуньи. Гаррик поднялся с места.

— Я должен, — решительно сказал он, сжимая эфес меча и улыбаясь совсем чужой, незнакомой улыбкой. — Карус и я — мы оба обязаны идти с тобой.

Шарина смотрела на брата и думала о Ноннусе. И наконец почувствовала, что способность плакать вернулась к ней.