Варька и вурдалаки - Маргарита Полякова

Почему рыбы не умеют летать?

Кто-то говорит – боятся воздуха,

Кто-то – пыли.

А по-моему, проще – у них нет крыльев.

Были бы – летали б, как птицы.

От вторника до столицы.

И обратно.

Пока хватит дыхания.

К ближайшему гнезду или зданию.

Почему рыбы не говорят?

Кто-то говорит – у них нет языка,

Кто-то – не хочет знать.

А по-моему, проще – они любят молчать.

Не любили бы – болтали б, как люди.

Без смысла и сути.

И возраста.

В основном – о прожитом.

А еще – о сложностях возраста.

А недавно сказали, что у рыб холодная кровь,

И они не умеют любить.

Вздор!

О чем только думают эти ученые?

Они рыбу-то видели только копченую.

Ну или, на худой конец, соленую.

А разве такой рыбе заглянешь в глаза до дна?

А там – глубина.

И торжественное молчание.

И взмахи крыльев.

Поэтому рыба и живет в воде – чтоб ее не ловили.

А мы не поняли и решили,

Что рыба не может летать,

Не может говорить

И не может любить.

Давайте вас возьмут на крючок?

Вы взлетите?

Запоете?

Будете говорить о любви?

Нет.

Вы покроете окружающих бранью.

А рыбы культурные, они молчат.

Давайте и мы помолчим.

Может, тогда поймем,

Что летать и любить можно не открывая рта.

А молчать можно так,

Что вас поймут.

И полюбят.

И простят.

И полетят с вами.

Варька перевела дыхание, улыбнулась почтеннейшей публике и искренне насладилась наступившей после ее выступления тишиной.

– Я никогда не слышал ничего подобного от людей… – тихо сказал Элль, глядя на Варьку такими глазами, как будто она не стих ему свой прочитала, а призналась в принадлежности к клану русалов. Коррель благоговейно поцеловал графине руку, а Нарк одобрительно пихнул ее локтем.

Надо сказать, что Варькин талант еще больше расположил к ней ярла русалов. Графиню и Нарка долго не хотели отпускать, а когда они все-таки сумели отговориться срочными делами, их проводили до Кеши с фанфарами. Дракон величественно взмыл в небо и только там поинтересовался у Нарка, чего такого Варвара опять отколола.

– Ты не поверишь. По уши впечатлила королевскую семью. Некий Коррель, наследный принц восточного фьорда, даже сделал ей предложение руки и сердца.

– Так мы на свадьбе гуляем? – порадовался дракон.

– Не дождетесь! – оборвала розовые Кешины мечтания Варька.

– Принц-то тебе чем не угодил?! – возмутился дракон.

– Да при чем тут не угодил? Не хочу я замуж! Что вы меня все время сватаете за всяких принцев? Вот уйду от вас в монастырь, будете знать.

– Не надо! – дружно воскликнули Кеша с Нарком, искренне пожалев ни в чем еще не провинившийся монастырь.

– То-то же! – погрозила Варька. – И отстаньте от меня с женихами на ближайшее время. У меня и без них проблем выше крыши. Надо и нового генерала где-то найти, и земли между гоблинами распределить, и вообще облагообразить доставшуюся мне страну.

– И каким образом ты это сделать собираешься? – не без опаски поинтересовался Нарк.

– Откуда я знаю? Я не придумала еще! Хотя… Как тебе понравится ЦПКиО имени меня любимой?

– Забавно… – улыбнулся Нарк.

– То-то же… У меня есть уникальная возможность заставить себе помогать обе стороны. Служители Тьмы будут считать, что я строю государство нечисти, служители Света – что я строю праведное государство, и что самое забавное – обе стороны будут правы, поскольку я собралась строить государство на стыке двух этих противоположностей. Свет не признает законов Тьмы. Тьма игнорирует законы Света, а я хочу пойти еще дальше. Я буду плевать на все законы, которые только подвернутся мне под руку.

– Ты меня иногда пугаешь, Варвара, – подал голос внимательно слушавший их беседу дракон.

– Да ладно! – отмахнулась графиня и продолжила расписывать светлое будущее попавшей ей в руки Дельты. Причем так упорно, что, когда Кеша наконец приземлился у замка гоблинов, Нарк уже от Варькиных наполеоновских планов начал потихоньку косеть. Он отговорился насущными делами и слинял от сумасбродной графини подальше, искренне желая привести мысли в порядок. Варька же, которую просто распирало поделиться с окружающими собственной гениальностью, взяла в оборот Кешу и попросила слетать за Эллен и Изольдой, чтобы посовещаться по поводу будущего страны в чисто женской компании.

– По-моему, это не самая разумная идея, – попытался вразумить неуемную графиню дракон.

– Почему это? – изумилась Варька. – В чем дело-то, я не пойму? Ладно Марья, про нее я даже речь не веду. В ее положении таскаться лишний раз по гостям – радость небольшая. А Изольду-то с Эллен почему пригласить нельзя?

– Ну, по поводу Эллен я ничего не могу сказать, а вот с Изольдой, по-моему, все не так просто.

– В смысле? – насторожилась Варька.

– По-моему, у нее что-то случилось. Правда, не в глобальном масштабе, а скорее в семейном, но Изольде явно от этого не легче. Настроение у нее мерзкое, а состояние духа подавленное.

– Ничего себе! И почему же никто до сих пор не вмешался во все это безобразие?

– Наверное, никто не решился.

– Как всегда, – вздохнула Варька, обнаружив на свою голову еще одну проблему, и решительно пошла переодеваться.

Ранний вечер был светлым. Подбитые закатом облака медленно скользили куда-то на восток, соловьи разливались романтическими трелями, Лукерья играла в догонялки с последними солнечными лучами, а лежащий на травке Кеша философски-отрешенно наблюдал за всем этим из-под опущенных ресниц. Появившаяся Варька, как всегда, тихую идиллию нарушила.

– Он заснул! Нет, вы только поглядите на него, он нагло заснул! Кеша, как ты можешь спать, когда родина в опасности? Вставай, мне срочно надо попасть к Залесским!

Кеша зевнул, поднялся и недовольно пробурчал под нос любимую фразу о том, что порядочные девушки на ночь глядя в гости не летают.

– Ну и флаг им в руки! – отмахнулась Варька. – Кончай ворчать, Кеша, полетели!

Дракон укоризненно прищурился, тщетно пытаясь отыскать в глазах графини хоть каплю совести, а потом вздохнул и подставил ей крыло.

Надо сказать, что Кеша был не совсем прав, расписывая душевное состояние Изольды. Настроение у рыцарской жены хоть и было поганым, но не настолько, чтобы не встретить Варвару с распростертыми объятиями. Изольда извинилась за отсутствующего мужа (Руальд был на совместной с Дмитрием охоте и обещал вернуться только ближе к ночи) и приказала слугам по-быстрому накрыть стол. Подруги устроились поудобнее, налили вина, и неспешная беседа за жизнь завязалась сама собой.