Покинутый город - Андрей Буревой

– Это же не меньше шести декад… – огорченно вздохнула девушка.

– Думаю, восемь-девять, – «утешил» ее магистр.

– Ладно, – кивнула Риола, смиряясь с неизбежностью наказания, и оживилась: – Вообще-то я не затем пришла. Меня привело кое-что поинтереснее… Загадочный студиозус. Тот, что вместе с Вастином убил гигантского демона.

– Дарт его вроде зовут? А что с ним?

– Очень странный человек этот Дарт, – поделилась своим мнением Риола. – Когда я вчера к нему нагрянула в облике аватары смерти, он повел себя совершенно несвойственно простому парню из глухой деревни. Такая гостья его, конечно, ошеломила, но ненадолго, и дальше начались странности. Характерных поведенческих реакций вчера было две: полный ступор и покорность судьбе или попытка бегства в полном беспамятстве. Здесь был второй случай. Но при этом парень действовал слишком разумно – унося ноги, он захватил свое оружие и попробовал атаковать меня магией. Представляешь, в такой ситуации у него хватило сосредоточенности, чтобы создать заклинание…

– Может, он занимался и у него уже была готова структура? – заинтересовался собеседник Риолы.

– Нет, к тому времени я перешла на истинное зрение и видела, как он создает заклинание, – отрицательно покачала головой девушка. – И делает это слишком быстро для необученного паренька из глухомани. Но самое странное то, что он использует при этом техники низконасыщенных построений, которыми мало кто владеет. Да и вообще неясно, где он овладел боевой магией…

– Очень интересно, – задумался магистр и, барабаня пальцами по столу, сказал: – Я займусь этим вопросом. Сегодня же дам указание разобраться с его прошлым и собрать о нем сведения. А ты пока приглядывай за ним, может, он окажется полезным приобретением для твоего отряда.

* * *

Назавтра в перерывах между занятиями только и разговоров было что о ночных розыгрышах. Над нами ухохатывались даже наши однокурсники. А я криво усмехался, припоминая слова Риолы, что и их не минует подобная участь. Пусть розыгрыш и примет другую форму.

Вечером меня вновь отвлекла от чтения звонилка. Насторожившись, я подошел к двери и открыл ее. За ней стояла безумно довольная Элизабет.

– Дарт, теперь мы можем ходить друг к другу в гости! – выпалила она.

– Заходи тогда, – пригласил я ее в комнату и спросил: – Но с чего ты решила, что это возможно? Ведь правилами подобное запрещено, и нарушителей ждет наказание.

– А я вот что достала! – показала она мне зажатую в кулачок золотую пластинку, покрытую вязью рун. – Это обманка. Она подправляет мою ауру, и контролирующее заклинание считает, что я другого пола. А это означает, что никто ничего не нарушал.

– Интересная штука, – задумчиво проговорил я, разглядывая с помощью истинного зрения испускающую сиреневое сияние пластинку. – Кто же тебе дал такую дорогую вещицу?

– Одна девушка, – ответила Элизабет. – У нее нужда в этой вещи отпала, и она мне ее продала. За кругленькую сумму…

– И за сколько же?

– За шесть золотых.

– Да уж, – хмыкнул я, – добрая девушка… – И махнул рукой. – Ну да ладно, нам все равно надо было как-то встречаться, чтобы продолжить твое обучение. А с этой штукой можно будет заниматься у меня.

– Я на это и рассчитывала, – улыбнувшись, заявила Элизабет.

– Ну-ну, – усмехнулся я и принялся учить ее создавать сторожевое заклинание.

Так за учебой и самостоятельными занятиями стремительно пролетели первые дни в академии, и мы уже начали строить планы на свой первый выходной день, рассчитывая отдохнуть всласть, когда грянул нежданный гром. Чуть ли не половина нашего курса после занятий отправилась к надзирающим… объясняться по поводу причин злостного нарушения правил академии. И Элизабет вызвали одной из первых…

Вернулась она с пылающим от смущения лицом.

– В чем дело-то? – не выдержал я. – Что от тебя понадобилось надзирающим?

– Да так, ничего, – ответила Элизабет и отвела взгляд.

– А поподробнее об этом «ничего» можно?

– Надзирающие интересовались причинами моего чрезвычайного интереса к мужчинам, – неохотно призналась Элизабет. – Спрашивали, действительно ли я не могу удержаться от соблазна проводить вечера не в своей комнате…

– Значит, они узнали, что ты заглядываешь ко мне по вечерам?

– И не только про меня… – печально ответила девушка. – Там не одна я такая дура… Еще полтора десятка парней и девушек понадеялись на эти идиотские обманки и нарушили правила. Только купленные нами ерундовины обманывают не следящую сеть, а лишь нас самих…

– Розыгрыш? – дошло до меня. – Да еще и прибыльный…

– Угу, – кивнула опечаленная бесполезной тратой денег девушка и вздохнула: – Да еще надзирающие пообещали, что больше никому поблажек не будет, и в следующий раз все простофили, верящие в чудеса и возможность безнаказанного нарушения правил, получат по заслугам, а не отделаются легким внушением.

Но это Элизабет еще повезло. Двое первокурсников, оказавшиеся из-за столичных цен на мели и по чьему-то наущению забравшиеся на крышу здания академии, чтобы отрубить от шпиля из чистого золота кусочек драгоценного металла, сразу понесли наказание. В выходной их отправили на заработки. Им предстояло целый день мести городские улицы. За ту же плату, что получали обычные работники, – четыре дары в день. А может, и больше, если с надбавкой за проворство и добрый труд. Это как работать будут.

Нарушители-старшекурсники и вовсе никаких поблажек не получили. Все они занялись приведением в порядок раскинувшегося вокруг академии парка. Но как мне показалось, это было недостаточным наказанием за подобные розыгрыши. Тем более что попались только злостные нарушители, а остальные оккупировали все окрестные таверны и устроили настоящий гай-гуй. Что, впрочем, было несложно с тем количеством золота, которое перепало им от наивных первокурсников. Ведь ими было втюхано невесть сколько всевозможной ерунды. И браслетики с чарами соблазнения по неслыханной цене в пять золотых и при этом куда сильнее влияющие на животных, чем на людей, и кольца с заклинаниями, определяющими местонахождение кладов, но требующие чудовищных затрат энергии на мало-мальски приличную область поиска, и еще множество дорогого, интересного и совершенно бесполезного барахла. Всего не перечесть. К тому же большая часть первокурсников не очень-то распространялась о том, на чем их подловили.

Поначалу мне было непонятно подобное поведение старшекурсников и снисходительное отношение надзирающих к их проделкам. Но к концу второй декады учебы я разобрался с этой странностью, когда сам ощутил потребность что-нибудь учудить и повеселиться от души. Чтобы снять ощутимое напряжение от учебы, которая оказалась не такой уж простой. Чтобы развеяться и вернуть себе ясность мысли, поскольку к выходному, после четырех дней занятий, соображать начинал заметно хуже. А короткий, но интенсивный отдых весьма способствовал приведению мыслей в порядок и позволял выплеснуть требующую выхода кипящую энергию юности.