Твое имя - Анна Платунова

В Выселенках — маленькой деревушке — не оказалось даже своего постоялого двора. Купеческие обозы проезжали через нее редко, гости тоже не захаживали. Если кому-то требовалось заночевать, некоторые жители сдавали комнаты.

Мара и Бьярн сняли две тесные комнатушки у какой-то глухой бабки, которая хоть и была туга на ухо, но деловой хватки не потеряла, вытребовав с путников двадцать монет за седмицу, причем плату взяла вперед. Правда, обещала за это кормить завтраками, а на ужин подавать крынку молока.

Двадцать монет. Почти все, что было у напарников. Мара ничего не сказала вслух, но с тоской подумала о том, что теперь денег до зимы им едва ли удастся заработать. И, видно, придется переговорить с Бьярном — отпустить его. Один он, возможно, найдет подработку на оставшееся время. Что же за черная полоса такая…

Но это подождет — есть еще несколько дней в запасе. Пусть Бьярн тоже отдохнет, наберется сил. Мара не хотела признаваться даже себе самой в том, что просто не хочет его отпускать.

Бабка достала из печи горшок с кашей, нарезала хлеб и налила квас — невесть какой завтрак, но лучше, чем ничего. Эрл, который уже смог самостоятельно подняться на ноги, присоединился к ним за столом. Хотя Мара уговаривала его поесть в постели, но мальчик, узнавший утром от провожатых о ночной стычке с шатуном, теперь не отставал ни на минуту, продолжая выспрашивать подробности. Мара даже подумала о том, что, возможно, какое-то воспоминание, стершееся из головы, заставляет его снова и снова задавать вопросы. А может быть, это обычное детское любопытство.

— Он убит был? Прямо в грудь?

— Да, — в сотый раз устало согласилась Мара, поскорее накладывая себе в тарелку горку пшеничной разваристой каши, мечтая набить рот и помолчать хотя бы пять минут.

— Ух… И даже говорил! Жу-уть! Откуда он шел, интересно?

— Так вы нашего Базиля нашли? — встрепенулась хозяйка, которая, видно, плохо слышала только тогда, когда ей это было выгодно. — Ох, злодейство. Злодейство вчера здесь совершилось, малыш!

Мара и Бьярн одновременно попытались задать вопрос, оба подавились кашей и закашлялись.

— Убийство? — первым пришел в себя Бьярн. — Значит, ша… погибший из здешних мест?

— А то! Из наших. Базиль это, Самохи сын. Они с Вендимом невесту не поделили. Та сначала с Базилем шашни крутила, а потом… — старуха махнула рукой. — Ветреная глупая девчонка. Так вчера Вендима и застали на месте преступления. Стоит с колом в руках — из ограды, видать, вытащил. Весь трясется. «Я не виноват, — говорит. — Я только защищался!» А Базиль у его ног лежит и не дышит уже. Ну, повязали голубчика — и в погреб, пока дознаватели едут. Они к нам из самого Флагоса поедут, двое суток пути. А пока суд да дело, Базиль наш поднялся и убег в лес.

Бабка рассказывала историю так буднично, словно тут, в небольшой деревушке, каждый день происходят убийства. А ведь наверняка дело неслыханное, и еще через год только об этом происшествии и будут вспоминать.

— Но точно ли это он? — засомневалась Мара. — Во что он был одет?

Сама она утром успела осмотреть упокоенного. В том, что он деревенский парень, сомнений не возникало, но в таком деле лучше изучить все детали.

— Рубашка желтая с алым узором, штаны серые… М-м-м… Шляпа, кажись, была…

Шляпу несчастный по дороге, конечно, потерял, но остальные приметы совпадали.

Эрл переводил взгляд любопытных зеленых глаз с бабки на Мару, с Мары на Бьярна, и вновь возвращался к бабке.

— А если Вендим правда не виноват? — спросил он. — Если он защищался?

Мара вспомнила идущего на них шатуна, бормочущего: «М-мир-н-но». Едва ли защищался. Неведомый Вендим доверия у нее не вызывал. Как, впрочем, и Базиль — сочувствия.

— А может, допросишь его, девица? Раз уж ты так удачно к нам в Выселенки завернула. Промысел Всеединого, не иначе. Да и тело Базиля надо домой вернуть, похоронить по-человечьи. Мать убивается…

Мара вздохнула.

— Не получится допросить. Его уже наши упокоили. После такого заклятия мертвого не поднять… А тело, конечно, покажем.

Она посмотрела на Бьярна, вопросительно приподняв брови: «Покажешь?» Ей неловко было просить напарника вместо отдыха возвращаться к месту ночной стоянки, но себя она чувствовала пока слабой. Бьярн кивнул.

— Ах, как жалко, деточка. Как жалко, — причитала бабка.

Мара промолчала о том, что один способ все же существовал, но такой трудоемкий и муторный, что игра не стоила свеч. К тому же дело казалось ей очевидным: убийца застигнут на месте преступления.