Ее нежеланный лорд - Оливия Штерн

«Не надо быть добрым», – прошептал Рой самому себе и резко отвернулся, испытывая сильное желание самому отыскать Роланда Эверси и отстегать его по жирной физиономии розами, перевязанными синей лентой.

В этот миг раздались торопливые шаги, и из боковых дверей выплыл, наконец, граф. Служанка спешила за ним. Едва завидев Роя, он запнулся, словно налетел на невидимую стену. Кажется, немного побледнел, но затем решительно сжал губы, нахмурился.

– Чем обязан, лорд Сандор?

«Неужели знает?» – Рой пристально вглядывался в круглое, украшенное двойным подбородком, розовое лицо графа. Возраст брал свое, и Эверси быстро краснел от малейшего волнения. Вот и сейчас краска медленно заливала щеки, лоб, шею…

«Да нет же… откуда ему знать…»

Он выдавил улыбку и выразительно взмахнул букетом.

– Я пришел осведомиться о здоровье вашей дочери. Прошедшая ночь выдалась для нее слишком тяжелой. Кстати… могу я ее увидеть?

От его взгляда не ускользнуло то, что Эверси мгновенно расслабился. Как будто ожидал совсем других вопросов и выдохнул с облегчением, когда Рой их не задал.

– Не можете, лорд Сандор, – покачал лысоватой головой граф. Тонкие светлые волосы пухом топорщились над плешью, и в свете дня казалось, что над головой Роланда искрится золотое сияние. Ну прямо как у святого.

– Отчего же? – Рой еще раз улыбнулся, понимая, что его эта улыбочка, скорее всего, выглядит как крокодилий оскал и чувства вызывает соответствующие.

Граф Эверси развел руками.

А Рой прилип невольно взглядом к пухлым графским ладошкам. Тебя бы, драгоценный, да на каторгу. За все, что сделал.

– Видите ли, лорд Сандор, Бьянка слегла с нервной горячкой. Шутка ли – увидеть подругу мертвой, да еще в таком… хм, виде. С самого утра жар у девицы, ничего не поделаешь. Служанка постоянно к ней бегает, уксусом обтирает. Вот послал за лекарем…

– Но тут лекарь не помог, – хмуро закончил Рой.

Нервы ведь – это такая странная штука. Любой маг скажет, что здорова. Вот ежели бы руку повредила или нос разбила – тогда да, помогли бы.

Рой окинул графа внимательным взглядом. Где-то очень глубоко, на уровне ощущений, рождалось понимание, что с Эверси что-то не так. То ли глаза бегают, то ли платок в руках комкает. Роланд что-то явно недоговаривал.

– Я хочу увидеть Бьянку, – твердо сказал Рой, – проводите меня к ней.

– Я уже сказал, что это невозможно, – вздохнул граф, – она… не одета. Вы же не хотите опозорить девушку, застав ее голой?

Ярость взметнулась в душе клокочущим пламенем. И Рой, приблизившись к графу, обманчиво мягко произнес:

– Да плевать я хотел на то, что вы сказали. И на то, что дочь ваша не одета. Вам ведь известно, что бывает, если перечить представителю королевского тайного сыска?

– Хорошо, – Эверси торопливо поднял руки, как будто отгораживаясь от Роя, – идите. Только ничего хорошего вы там не увидите. Дженни, проводи гостя.

Потом Рой поднимался по скрипучим деревянным ступеням, внимательно глядя под ноги и стараясь не наступить на подол платья идущей впереди служанки.

Он и сам не до конца понимал, отчего так упорствует в своем желании непременно увидеть Бьянку. Убедиться в том, что с ней не случилось ничего плохого? Что она жива? Да ладно, старина Рой. Неужели ты думаешь о дочери своего врага?

– Прошу вас, – девица сделала книксен и отворила дверь.

Рой, продолжая сжимать букет, переступил порог.

В ноздри ударил запах уксуса вперемешку с едким запахом ароматических солей. Сквозь старательно задернутые шторы свет едва пробивался в спальню. В глаза бросился старенький туалетный столик с высоким зеркалом. А потом взгляд прилип к широкой кровати, где, утонув в скомканных простынях и кружевах, лежала Бьянка.

Значит, Эверси не обманул. И, значит, Бьянка действительно заболела от нервного перенапряжения.

Рой вздохнул, сунул служанке в руки не нужный теперь букет роз и шагнул к кровати.

Бьянка лежала с закрытыми глазами, золотистые локоны разметались по подушке, и Рой удивился тому, какая она маленькая и жалкая. Он посмотрел на запястье в кружевной манжете сорочки. От вида бледной, прозрачной кожи и тонких голубых вен единственное, чего хотелось, – это как следует накормить девушку.

– Бьянка, – сам не зная зачем, позвал он.

Слипшиеся стрелками коричневые ресницы затрепетали, но глаз Бьянка не открыла. А потом вдруг хрупкое тело выгнулось дугой под одеялом, и Рой, холодея, услышал хриплый шепот:

– Пожалуйста, ваше величество… не надо… не на-а-адо…

И Бьянка застонала так жалобно, как будто ей было невыносимо больно.

Рой тихо помянул Претемного. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что именно Бьянка видела сейчас.

– Я предупреждал, ничего хорошего здесь нет, – раздался из-за спины голос графа, – а теперь прошу покинуть комнату моей дочери, а заодно и мой дом.

Молча кивнув, Рой побрел к выходу. Вся злость, вся ненависть, которые он пестовал как дитя и подкармливал терпеливо в ожидании нужного часа, куда-то делись.

Вид бледного личика Бьянки, искривившегося в совершенно детском плаксивом выражении, выжигал изнутри, растекаясь кислотой по венам.

«Зачем ты сделал это с ней, Рой Сандор? Разве нельзя было придумать что-нибудь другое и не подсылать ее к узурпатору, чтобы отобрать артефакты?»

Впрочем, уже ничего не изменить. Увы.

Спустившись в холл, он повернулся к графу и сказал просто:

– Я женюсь на Бьянке.

Светлые брови Роланда медленно поползли вверх.

– Простите, лорд Сандор, но… вынужден вам отказать.

– Отчего же? Я слышал, у вас просто беда с репутацией, а заодно с деньгами, – Рой не стал скрывать злорадной усмешки, – а я решу все ваши проблемы разом.

– Решить-то решите, – на лице графа внезапно появилось очень неприятное чопорное выражение, – но, видите ли, наш род ведет начало от первых королей Рехши. И даже дочь с испорченной репутацией…

– Вы хотите сказать, дочь, которую все считают шлюхой, – вкрадчиво подсказал Рой.

Граф пожевал губами, как будто не решался произнести вслух то, что хотел. Но потом решился:

– Да, даже дочь, которую весь двор признал шлюхой… я не отдам замуж за простолюдина.

Рой ухмыльнулся и посмотрел в светло-голубые глаза Эверси.

Возможно, он хотел увидеть в них хотя бы каплю раскаяния за все сказанное. И за все содеянное.

Но, разумеется, ничего подобного в них не увидел.

– Я женюсь на Бьянке, хотите вы того или нет, – сказал тихо. – Доброго дня, граф Эверси. Желаю вашей дочери скорейшего выздоровления. А потом ее будет ждать сюрприз.