Воин снегов - Роберт Говард

Ища близости и удовлетворения, я, словно дикарь, изнасиловал Шанару. А потом решил и объявил: она будет моей! Моей! Я уже говорил о высокомерии человечества? Моя принадлежность к нему обеспечена. У меня есть супруга!

А почему бы мне не завести и жену волчицу — мне, которого люди звали Сильным, волки Безволосым (хотя это не совсем так), а Ми-Го — короткошерстным, Гл'да? (Они имели в виду волосы на моем теле, которые люди уподобляли звериной шерсти…) Почему бы тебе, Гор, не найти себе симпатичную, чувственную волчицу — стройную, гладкую и ищущую близости? Помнишь ту, что пришла к тебе в тот день, когда снег сверкал на солнце, а небо было голубым, словно глаза Шанары? Молоденькую волчицу, отдавшуюся тому, кто, хоть и не походил на волка и пах не как волк, был тем не менее сильным зверем, от которого можно было ожидать защиты и хорошего потомства?

А почему бы и не… «женщину» Ми-Го?

Я попробовал с Клу'до из племени Ми Го, но не мог думать ни о ком, кроме Шанары. Я закрыл глаза, но даже сквозь закрытые веки я видел Шанару. Кроме животных чувств, я не испытывал к этой самке ничего.

Было ли это доказательством того, что я не животное? Что я не принадлежу ни к волкам, которые были так добры ко мне и так понятливы, ни к Ми Го, мех которых напоминал мягкий шелк?

Впрочем, Ми Го знали, что такое чувства, и, как правило, каждый их самец оставался верен одной самке, той, что была у него первой. Вовсе не воспоминания о Шанаре отделяли меня от них, когда я лежал рядом с Клу'до.

Как волк, я принадлежал к племени Ми Го, которые были лишь более высокоразвитыми волками, они стояли выше четвероногих зверей, волчье благородство которых я всегда уважал. Но как Ми Го, я…

Да. Я принадлежал к племени людей. И Итиллин не лгала.

Я не мог убедить обезьянолюдей присоединиться ко мне, последовать за мной, сражаться подобно людям с пиктами, захватившими Зингару, Аргос, Офир, большую часть Аквилонии и вгрызавшимися в западные рубежи Немедии.

— Пикты наши враги — нет, — сказал мне Гл'ерф, вождь Ми Го. — Не-ме-ди… Как ты сказал?

— Немедийцы.

— Немедийцы наши враги — нет. Они идти это место, они Ми Го враги. Ми Го идти то место, мы их враги. Много убивать. Мы оставаться это место, они оставаться то место, враги — нет. Убивать — нет. Это место — наша земля. То место — их земля. Сражаться за пищу — нет.

— Пикты пытаются украсть землю у немедийцев, — сказал я.

Гл'ерф посмотрел на меня, наморщил нос, почесал под левым коленом правой ногой, взъерошил густую седую гриву, посмотрел на меня и пожал плечами.

— Другие прийти место волка-брата, земля волка брата, Ми-Го помогать. Другие прийти наша земля, волки братья помогать. Пикты наш брат — нет. Пикты наш род — нет. Немедийцы наш брат или род — нет.

— Тогда я должен идти к ним, ибо я из их рода.

— Ты Ми-Го, Гл'да. Твои волосы только немного темнее и не так густы. Ты пришел к Ми Го, мы братья тебе. Клу'до любит тебя — может родить тебе дитя.

В последнем я сомневался. Покачав головой, я вздохнул и покинул гостеприимных Ми Го.

Спустившись с гор, я прошел пограничные владения короля Джарпура без каких либо происшествий, если не считать одной небольшой стычки, в результате которой я достиг границ Немедии в одежде и с оружием: в синей шерстяной накидке, со щитом с зубцами по краям и слишком маленькой для моей крупной ладони ручкой, а также с неплохой секирой в форме серпа. Меня остановил патруль из шести немедийских солдат, и в их сопровождении я двинулся дальше. Секиру мне позволили оставить. Похоже, им казалось, что они меня «задержали» и что я под арестом. Я не стал никого разубеждать и воспринимал немедийских воинов, как свой эскорт.

На расстоянии лиги от возвышавшихся впереди стен Бельверуса мы встретили группу вооруженных и богато одетых немедийских всадников. Среди них был Хьялмар. Я не стал ничего говорить о его наряде, но сам услышал множество удивленных возгласов по поводу того, что я жив. Я узнал, что старый монарх скончался — не с помощью ли стигийца? — и что в Бельверусе теперь правит Ушилон.

Вскоре Хьялмар и я оказались в просторном черно красном павильоне, принадлежавшем Гараку, который был командующим немедийским войском, а заодно и моим тестем. Гарак встретил меня словами: «Гор… ты жив?», и я понял, что отец Шанары почти ничего не знал о событиях той предательской ночи месяц назад. Когда он сообщил, что ему рассказали, будто мы с его старшим сыном не на шутку поссорились из за Шанары и что Ташако убил меня, я ошеломленно уставился на него.

— И ты в это поверил?

— Нет. — Пожал плечами Гарак. — Но ты исчез, и я отправил свою дочь ради ее же безопасности на северо восток. Мне не за что любить тебя, ванир. Я решил, что вы с Ташако и в самом деле повздорили и что тебя убили. Меня не волновало, как именно это произошло. Новый советник короля мне не по душе, хотя обычно я не обращаю внимания на этих странных зловещих стигийцев. Однако он умный человек, к тому же маг и, когда он подтвердил слова короля и Ташако, я не стал спорить. — Гарак пристально посмотрел мне в глаза. — Для меня это не имело большого значения, Гор из Ванахейма.

— Зато для меня имело! — перебил его Хьялмар.

Гарак кивнул:

— Естественно. А также для тех айсирских и ванирских воинов, которых вы привели с собой. Я посвятил Хьялмара в некоторые детали командования армией, а также в тайны власти и могущества королевства, так что теперь он лучше понимает, что такое политика.

— Политика! Твоя дочь — моя жена, с ее и с моего добровольного согласия! И где она теперь?

— Отправлена в… безопасное место. Немедия все еще в осаде.

— Отправлена в Туран! — едва сдерживаясь, закричал я. — Старик, оскверняющий своим присутствием трон твоей страны, продал ее Ага Джунгазу в Туран! Если ей повезет, она может стать одной из его жен. Хорошо, если не наложницей!

Гарак вспыхнул, вскочил на ноги и схватился за эфес шпаги.

— Ложь! Этого не может… быть… — Голос его затих, и выражение лица стало скорее задумчивым, чем разгневанным. — Однажды Ушилон… упоминал — нет, не просто упоминал о чем то подобном. Он пытался уговорить меня согласиться. Он надеялся, что подобный союз с Тураном может помочь нам выступить против Заморы и отвлечь гирканских волков от наших восточных границ… Митра и Иштар! Неужели это возможно?

— Хьялмар, это я удивлен, что ты до сих пор жив! Ибо твое пребывание в полном здравии не входит в планы четверых, которые правят Немедией: Ушилона, Ментуменена Стигийца, мага и прислужника старого Сета, и Тостига Зверобоя, ванира…

— Тостиг? — прервал меня Хьялмар, хватаясь за меч.

— Он мой двоюродный брат, — сказал я, не желая вдаваться в причины ненависти Тостига ко мне в присутствии моего тестя. — И… я не решаюсь назвать четвертого, пока ты стоишь со шпагой в руке.

Гарак уставился на меня, заморгал и сел. Он показал мне пустые руки и сложил их на пряжке пояса. Похоже, он действительно успокоился и был готов слушать.