Возвращаюсь домой - Мия Шугар

— Что ты делаешь в Тёмном лесу?

Строгий голос застиг врасплох и напугал Алёну. Она вскрикнула, неловко дёрнулась, и блестящее лезвие соскользнуло с упругой древесины, вонзаясь в большой палец.

Резко развернулась, на ходу засовывая раненый палец в рот, и судорожно выдохнула. На противоположном краю поляны стоял самого грозного вида мужчина. Его фигуру до пояса скрывал пышный кустарник, но и то, что было видно производило сногсшибательное впечатление. Мощный разворот обнажённых плеч смутил и заставил воспитанную Алёну отвести взгляд. Но опытные женские глаза успели оценить тугие канаты мышц, распиравшие гладкую кожу рук и густо поросшую тёмными волосами широкую грудь.

— Я с кем разговариваю? Какого чёрта ты здесь забыла?

Алёна почувствовала себя очень неуютно наедине со странным мужчиной, разгуливающим без одежды прохладным осенним днём. Но последнее, что следовало ему показывать — это свой страх, поэтому Алёна постаралась унять дрожь в теле, сделала над собой усилие, повернула голову и посмотрела прямо в тёмные глаза. Лицо мужчины нельзя было назвать красивым в общепринятом смысле. Он не был обаятельным и привлекательным, в нём всего было слишком. Слишком тяжёлые черты, слишком густые брови, слишком косматые волосы и очень злые глаза. От мужчины осязаемыми волнами исходило раздражение и весь его вид выдавал крайнюю степень недовольства.

Алёна сглотнула и перехватила нож вспотевшими пальцами крепче. От мужчины это движение не укрылось и уголок рта дёрнулся в презрительной ухмылке. В самодовольной усмешке так и сквозил вопрос: "Ты надеешься защитить себя этой зубочисткой?"

Мужчина выпрямился, отчего плечи ещё больше раздались, и сложил тренированные руки на груди крест накрест.

— Ну и что молчим? Язык проглотила? Может, мне стоит подойти ближе и проверить? — Незнакомец слегка дёрнулся, словно собирался пройти через кусты, и Алёна отшатнулась назад, одновременно протестующе вскидывая руки.

— Нет-нет-нет…. Не нужно, не подходите.

Мужчина удивлённо дёрнул бровью.

— О, так ты, оказывается, умеешь разговаривать? А я уж думал, жестами объясняться придётся. Ну рассказывай.

— Что?

— Дурочкой не прикидывайся. Зачем в Тёмный лес сунулась?

— За хвоей и корой дуба, — честно ответила Алёна, подняла сумку и достала из неё несколько колючих веток. Повертела в руке, давая странному мужчине хорошенько разглядеть еловую лапу, и убрала назад.

— И для чего они тебе? — вопрос незнакомец задал нарочито безразличным тоном, но у Алёны возникло ощущение, что её допрашивают. Очень уж колючий взгляд был у мужчины.

— Л-лекарство сделать, — сбившись на шёпот и отводя глаза призналась Алёна. — Я, пожалуй, пойду, ладно?

Страх становилось всё труднее скрывать и больше всего хотелось сорваться на бег и мчаться до самого дома, не останавливаясь, но откуда-то пришла уверенность, что убегать как раз и нельзя. Алёна, не дожидаясь ответа, развернулась и быстрым нервным шагом, то запинаясь о торчащие корни, то натыкаясь на ветки разлапистых кустарников, пошла к выходу из леса, но, неожиданно дорогу ей перегородила обнажённая мужская грудь, в которую женщина чуть не влетела на полном ходу.

— Что вы… — внезапно стало мало воздуха от нависшего большого тела, зажавшего Алёну между собой и толстым стволом дерева. Сердце зашлось истерическим ритмом, а к горлу подкатил противный комок, вызывая тошноту и предательскую слабость.

— Так ты знахарка? — внимательные глаза смотрели с новым выражением, будто изучали и запоминали.

— Бабушка была травницей, а я только учусь, — прошептала Алёна дрожащими губами и вжалась в ствол затылком, пытаясь отодвинуться дальше от ненормального грубияна, неторопливо обнюхивающего её волосы.

Внезапно давление пропало и обнажённый мужчина отошёл в сторону, отпуская Алёну.

— Можешь собирать травы в Тёмном лесу. Если кто спросит, скажешь, что Влад разрешил.

***

— Как твои дела, родная моя? — Алёна зажимала телефон между ухом и плечом, и энергично помешивала настой коры дуба, не давая ему закипеть. Сверилась с бабушкиными записями, сняла медный ковш с плитки, накрыла крышкой и поставила на тёплую печь. — С учёбой всё хорошо?

— Да, мамуль, всё отлично. Слушай, а ты не знаешь, почему папа трубку не берёт, сбрасывает звонки? И не перезванивает..

Алёна замерла, беспомощно покусывая губы и невидящим взглядом уставившись в окно. Случилось то, чего она больше всего боялась — у дочери появились вопросы, на которые так не хочется отвечать.

— Может он на встрече с клиентом? Или на совещании… Ты же знаешь, у папы всегда много работы. Уверенна, он сразу позвонит тебе, как только освободится. — Алёна осторожно подбирала слова, чтобы избежать очередной лавины вопросов.

— Мам, ну какое совещание? Я уже три дня не могу дозвониться.

— Три дня?! — у Алёны перехватило дыхание и тщательно скрываемые эмоции просочились в голос, выдавая волнение.

— Да, три.. — Судя по сменившемуся тону, Вероника что-то заподозрила и её голос в телефонной трубке тоже дрогнул, когда она спросила: — Мам, а папа ночевал дома?

Алёна резко выдохнула и почувствовала, как глаза наполняются слезами. Вот и всё. Кончилась беззаботная жизнь их дочери и не осталось даже иллюзии семьи. Скрывать и врать дальше не было никакой возможности.

— Мама! — волнение дочери возрастало и в голосе появлялась вибрация.

— Я здесь, дочь..

— Мама, где папа, что с ним?!

— Я не знаю. — просто ответила Алёна и зажмурилась, прогоняя слёзы. — Я сейчас не дома.

— А где? Я не понимаю, мам, что происходит? — Вероника тихо всхлипнула.

— Я в Родниковке, дочь. В старом доме бабы Маруси.

— А папа?

— Папа дома. Наверное.

— Вы поссорились?

— Ника, чтобы между нами с твоим отцом не происходило, ты должна знать — на тебе наш разлад никак не скажется. Мы тебя очень любим и сделаем…

— Это он от большой любви ко мне трубку не берёт? — перебила Ника, и Алёна растеряно умолкла.

— Я позвоню ему и узнаю, в чём дело. Обещаю.

После тяжёлого разговора, Алёне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Злость на бывшего мужа вытеснила все сожаления о рухнувшем браке. Как он смеет игнорировать и доводить до слёз свою родную дочь? Мужчине можно простить многое, но только не пренебрежение по отношению к детям.

Алёна схватила телефон и быстро, не давая себе передумать, набрала знакомый номер. Спустя пять равнодушных гудков, в трубке щелкнуло и раздался некогда родной голос:

— Слушаю.

На заднем фоне слышался весёлый разноголосый смех и какой-то шум, будто Сергей сейчас находился в аквапарке.