Светлый феникс - Настя Любимка

Вторая жена по сравнению с первой, леди Нитариной, оказалась бесчувственной и совершенно равнодушной к своим людям. И пусть в лицо подобное ему мог сказать только отец, за спиной шептались многие, не только слуги, но и представители других родов.

То, что его мать никто не любил, вызывало в нем множество чувств. Сначала он воспринимал такое положение дел, как неприкрытую зависть, да и мама частенько ему так и говорила. А потому в детстве он кидался на обидчика с кулаками.

С возрастом он стал действовать тоньше, предпочитая мстить через детей тех, кто осмеливался высказываться нелицеприятно в его адрес, а также в адрес его матери.

Никто не смел косо смотреть и плохо думать о первой леди великого рода Даррак, даже если она прикажет запороть на конюшне хоть тысячу подвластных ее воле людей.

Леди Изельда по праву своего статуса имела куда больше привилегий, а значит все без исключения обязаны были ей преклоняться. Однако так считали не все члены его семьи и с этим приходилось мириться.

Будь он наследником и не позволил бы никому судить свою мать. Однако он лишь второй и ему не оставалось ничего, кроме как подчиняться отцу и дяде. Последний несмотря на то, что утратил право наследования рода, имел не меньшее влияния на дела семьи. Что раздражало Адарлейна куда больше, чем положение, занимаемое его дядей в академии.

— Что здесь происходит? — снова спросил он, глядя на леди Рудану, а затем обернулся к матери. — Мама, частичное слияние в доме недопустимо.

— Сынок, не стоит вмешиваться. Я держу магию под контролем. А с твоей тетей мы разберемся самостоятельно. — Непреклонно произнесла леди Изельда. — Я тебе уже говорила, выскочек нужно ставить на место.

Адарлейн усмехнулся, соглашаясь с тем, что да, стоит.

— Леди Рудана и ее дочь слишком загостились в нашем доме и им пора его покинуть. Я всего лишь предупредила леди Рудану о том, что ее дочь нежеланное лицо в замке. А также, что на светских раутах нашей семьи леди Виолии делать нечего. Как видишь, твоя тетя не согласна с моим решением.

Леди Изельда почувствовав поддержу сына, осмелела, однако совершенно не ожидала того, что произошло дальше.

— Тетя, я прошу прощения, — снова глядя на леди Рудану произнес Адарлейн. Его красивое лицо побледнело и пошло пятнами. — Мне жаль, что мама позволила подобную бестактность по отношению к вам и сестре. Лоя, как и вы, несомненно, важная часть нашей семьи и ни в коей мере не являетесь гостями замка, чтобы вас отлучать от дома. Наоборот, очень жаль, что вы так редко бываете здесь.

— Адарлейн!

— Мама, помолчи! — рыкнул мужчина и сжал кулаки. — А лучше принеси свои извинения.

— Что?!

Сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю. Он хорошо понимал, что послужило причиной такого проявления гнева его матери по отношению к кузине и леди Рудане.

И лорд был с ней совершенно не согласен. То, что он поспорил с леди Виолией, касается лишь их двоих. Как и то, что он считает долгом чести расплатиться с ней в случае своего проигрыша. И он точно уверен, что леди Виолия поступит точно также, если не одержит победу в споре.

А что до леди Руданы, то факт того, что обе подруги его тети стали любовницами отца, лишь стечение обстоятельств. Случайное совпадение, а не злой умысел. Уж он-то это понимал куда лучше матери, привыкшей видеть в лорде Арване и его жене угрозу своему положению.

Адарлейн знал наверняка, что его тетя была слишком открытой и импульсивной личностью, чтобы действовать из-под тишка.

И очень наделся, что дядя не слышал этого заявления его матери, потому что дойди эта информация до отца, и мать вышвырнут из замка сегодня же, невзирая на то, что фактически она еще является женой.

Нужно ли говорить как это событие отразится на нем? Еще один повод думать о нем, как о паршивой овце великого семейства.

— Не стоит беспокоиться, Дарик, ни я, ни Арван не расскажем Мэнору о том, что случилось в этих покоях, — мягко произнесла леди Рудана, хорошо понимая, что вызвало такие перемены в лице племянника и невольно пожалела несносного мальчишку, когда он побледнел ещё больше после ее слов. — Мы обе вспылили и погорячились. Триста кристаллов мониара действительно не шутка. Но ты отдашь Лое ее выигрыш, ведь в нашем споре с главой рода, Мэнрайд одержал верх.

Леди Изельда скривились, Адарлейн облегченно выдохнул и подумал о том, что будь на месте тетушки его мать и та не стала бы щадить чужие чувства, немедленно бы доложила об оскорбление отцу и с удовольствием наблюдала за тем, как обидчика вышвыривают из замка и жизни семьи.

Адарлейн, как и его мать, считал подобное проявление — слабостью, мягкотелостью тети и дяди, которые то ли слишком любят его отца и не желают его тревожить, то ли попросту не хотят создавать дополнительные проблемы роду. Слабостью, которой он в полной мере пользовался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот и сейчас Адарлейн просияв улыбкой, чуть поклонился леди Рудане.

— Благодарю, тетушка, непременно отдам, сегодня же.

— И пообещаешь мне, что больше не станешь спорить на кристаллы мониара, — строго потребовала она.

— С чего вдруг мой сын должен тебе что-то обещать? — леди Изельда не сдержалась, ей было противно от мысли, что ее сын лебезит перед старухой, ниже их по положению.

В сознании леди Изельды, что леди Рудана, что лорд Арван были досадной помехой семьи, которым давно стоило уйти на покой. Лорд Арван — старший сын, утративший наследную силу рода в год проведения первого ритуала обретения иллами, и его жена, которая слишком долго не могла подарить ему детей.

И она еще смеет говорить ей о том, что большего позора первый род не видел? А как насчёт того, что наследная сила рода покинула лорда Арвана в его совершеннолетие? И первый род был вынужден ждать еще двадцать лет прежде, чем появились новые хранители? Да и наследников первой ветви слишком уж долго не было. Отчасти, потому что Мэнрайд женился поздно, но основная вина лежит именно на этой парочке: ректора и декана факультета лекарского дела Академии ХИЛТ.

Леди Изельда в отличие от той же леди Руданы понесла после первой же ночи со своим мужем, ей семидесяти лет на это не понадобилось.

— Мама, — предупреждающе протянул Адарлейн, однако леди не вняла.