Хилмор - Хелен Тодд

В прошлом

Фрагмент от Адриана

Сквозь грозовые тучи едва пробивались солнечные лучи. Они подсвечивали темное небо и подчеркивали яркую границу горизонта. Закат плавно угасал, окрашивая Хилмор в алые оттенки.

Кровавый цвет отражался в каждом окне, распаляя жажду голодного вампира. Чувства смешивались, превращались в терпкий бальзам и выливались наружу яростью: к охотнику, к разлуке с Фреей, к себе.

Адриан вздрогнул, но не от холода, – он чужд тем, кто мертв, – а от собственных мыслей. Перед глазами то и дело вспыхивали воспоминания.

Бокал вина. Забвение. Мерзкий металлический вкус крови и резкая боль. Ему свернули шею, чтобы следующей ночью пробудить на кладбище.

Новообращенные едва могли контролировать себя. Их тело остро воспринимало все вокруг. Шорохи, звуки, слова, разговоры – усиленный шум резал чувствительный слух. Сухость в глазах, узкие зрачки… Зрение различало крошечные трещинки на мраморной статуе ангела. Запахи… Невыносимо сладкие, отвратительно яркие и отныне ненавистные.

После – голод, дурманящий сознание. Жжение серебряной цепи, которой Адриана приковали к склепу. И тихое, тревожное дыхание… Фрея… вампир знал, что она где-то неподалеку. Его обуяла ярость – они забрали ее!

Пусть его сердце больше не билось, но он чувствовал: боль, злость и отчаяние. Это сводило с ума.

Просматривая вспышки былого, Адриан сцепил зубы.

Ей велено было стереть себе память, уничтожить их прошлое, вырвать страницу, на которой их жизнь была наполнена смыслом. И он не мог вмешаться. Вампир даже не думал, что сможет подойти к ней, спящей в крошечной съемной комнате на окраине Хилмора.

Вопреки чувствам, рядом с Фреей он ощущал жажду, слышал пульсирование ее вен и мечтал вонзить клыки в бледную кожу.

Маг стихий предостерегал его, просил быть как можно дальше, чтобы охотник, который обманом создал связанных друг с другом вампира и вестника, не нашел их. Ведь его возлюбленная весь год тенью ходила по городу в поисках пары, которая освободит демона.

Он уже не дышал – существовал, цепляясь за остатки человечности. Пусть чувства выжигают, забирают остатки сил, но сохраняют разум. Адриан боролся со своей новой сущностью и должен был победить. Ради Фреи.

Еще немного, пара кварталов до Драконьего дворца – особняка, построенного для них. А там – снотворное, смешанное с мятным отваром, и короткое забвение, которое поутру сменится удушьем. Его обратили, но никто не сказал, как быть дальше. Вампира ждал долгий путь самоистязания и попыток принять себя таким. Принять то, что кровь дурманит, в голове появляется туман, а подсознание беспорядочно выбрасывает воспоминания о прошлой жизни. Те, которые ранят острее оружия, смоченного в вербене. После них живешь, но иногда легче было бы согласиться на кинжал в сердце, чем молча наблюдать за тем, как угасает Фрея.

Особняк окутал туман. В серой пелене здание выделялось светом в окне. На кухне висел магический световой шар. Он – маяк. А Драконий дворец – клетка, в которой Адриан прятал свою темную сторону.

Десять лет, чтобы научиться жить по-новому. Видеть тонкие трещины на практически идеально гладкой двери. Слышать шорохи в подвале, разговоры соседей… Быть везде и одновременно нигде. Двигаться неуловимо, неслышно, незаметно. Принять себя в ином, холодном теле, не испытывающем боли.