Отец - Роман Пастырь

Паника — удел мирного времени. Когда нет угроз, когда всё хорошо — можно позволить себе расслабиться, дать волю чувствам.

В экстремальной ситуации паника смертельно опасна.

Когда я увидел бледную Катю с искаженным от боли и страха лицом, чувства отключились. Я оказался возле неё, подхватил на руки и шагнул в открывшийся проход, прямо в кабинет к Гвоздевой.

— Ольга!

Женщина в этот момент разговаривала с кем-то из целительниц. Ей потребовались мучительно долгие три секунды, чтобы пройти от возмущения посторонним вмешательством до осознания серьезности происходящего.

Три долгие секунды. Что краткий миг для человека и срок для высшего беса.

Я был бы не я, если бы стоял и ждал, когда жене помогут. Метнувшись через комнату, с пинка выбил дверь и оказался в приёмной, где Ольга вела осмотр пациентов. Положив жену на ложе, активировал печати, снимая показатели. Следом появилась и Гвоздева. Её руки запылали светом, она коснулась Кати и прикрыла глаза, снимая данные с помощью своих методов.

Где-то рядом София вывела какую-то женщину из кабинета, закрыла дверь и подошла к нам. Несколько секунд подумала, а потом переместилась к тёте, чтобы предупредить её. Я этого не знал, сосредоточенный на анализе поступающих данных.

— Физически ты в полном порядке… Плоды тоже… — говорила Гвоздёва по мере изучения.

Я тоже не видел причин, вызывающих боль.

— Что с тобой произошло? — спросила Ольга.

— Я… — Катя поморщился, собралась и продолжила: — Вечером почувствовала легкое недомогание. Списала это на изменения в организме, а потом… Навалилась боль… Словно резь в желудке… Когда голоден…

— Голоден? — переспросил я и…

И сбился с мысли, потому что те печати, которые удерживал, начали истончаться и расползаться. Влив в них ещё энергии, укрепил основу.

— Да, как будто я проголодалась. Но мы плотно поели, так что я не понимаю, в чём дело… Ух… Боль ослабла.

«Ослабла, значит…» — подумал я, наблюдая за тем, как печати продолжают истончаться.

— Оль, ты поняла, в чём дело? Она поглощает энергию.

— Энергию? Хм… Да неужели?! Теперь вижу! Никогда такого не наблюдала. Это похоже на сильное истощение, но только энергетическое.

Я перестал снимать показатели и создал другие печати. Подумав, остановился и, подхватив Катю, открыл ещё один проход.

— За мной, — скомандовал я и перешёл в мастерскую.

Где положил Катю прямо на печать сбора энергии, которую использовал для своих нужд.

— Неизвестно, как большой поток повлияет на детей! — возразила против таких мер Ольга.

— Тогда мы быстро. Засекай десять секунд.

Я видел и ощущал, как энергия буквально вливается в Катю, как опустошает мои запасы и как разрушаются все печати, что были здесь созданы.

— Мне лучше! — удивленно-растеряно воскликнула Катя. — Но, может, не стоит так быстро?..

Я глянул на портал, через который мы прошли. Специально его закрывать не стал. Догадка подтвердилась. Катя, когда проносил её, ослабила контур. Ничего серьезного, но если бы я медлил и чуть задержался в проходе, то портал бы разрушился.

Ольга наклонилась над Катей и следила, что с ней происходит.

— Побочных эффектов не вижу.

— Скорость поглощения энергии снижается. Кажется, кто-то утолил голод, — сказал я спустя десяток секунд.

— Что это значит? — обеспокоенно спросила Катя.

— То, что у вас будут особенные дети, — задумчиво ответила Гвоздева.

Подстава так подстава. Прилетело, откуда не ждали.

И что всё это значит?

***

— И что всё это значит? — спросила Ольга Владимировна.

Выглядела она так, будто готова была прямо сейчас взять штурмом наш дом. При том, что она уже находилась внутри.

— Кризис миновал, — устало ответил я.

Устал не потому, что сильно выложился, а потому, что за короткое время испытал одно из мощнейших эмоциональных потрясений. Нервных клеток у меня точно меньше стало, и не факт, что способности беса их восстановят.

— Сейчас с Катей Гвоздёва. Проводит финальную проверку. Думаю, минут через десять спустятся. А пока… Успокойтесь, пожалуйста.

— Легко тебе говорить, — взмахнула женщина руками.

Действительно. Легко так легко.

— Эд, а что случилось-то? — поинтересовалась София. — У меня сердце в пятки ушло.

— Как там Руперт? Тебе не пришлось его одного оставить?

— Нет, не переживай. Там Артур, прислуга, родственники. Руперт спал и какое-то время без меня точно продержится.

Было видно, что Софию разрывает на части. Она и домой вернуться хотела, и узнать, что с Катей всё в порядке.

— Мы решили проблему, не переживайте. Давай ты к нам на днях заглянешь и поговорим, хорошо?

— Ну, — насупилась она. — Хорошо. Тогда я пойду.

София попрощалась и исчезла.

— Это было грубовато, — заметила Ольга Владимировна.

— София теперь не в семье Медведевых. И тем более не в семье Соколовых.

— А вот это было вдвойне грубо. Что такое случилось, что ты так говоришь?

— Сделаете пока чай? Мне нужно кое-что проверить.

— Похозяйничать у вас на кухне? — хмыкнула она. — Это я могу.

Пока женщина занималась чаем, я прошёлся по дому и проверил все закладки. Кое-где обнаружил истончившиеся нити. Это ещё не поломки, но близко к тому. Получается, Катя эти дни ходила по дому и, так как здесь в целом повышенный энергетический фон, не испытывала больших проблем. «Подъедала» бессознательно и проблем не знала. А когда день провела у Софии, где, предположительно, энергии меньше, возник дефицит.

— Так что случилось? — спросила Ольга Владимировна минут через пять, когда я убедился, что система защиты работает, и нас никто не подслушает.

— Катя поглощает энергию мира в больших количествах. День она провела у Софии, и этого времени хватило, чтобы возник дефицит. Как результат — резь в животе, боль, невозможность переместиться, потому что её запасы тоже истощились.