Отбор невест для драконьего принца: провести и не влюбиться - Лариса Петровичева

- Вообще-то это мой дом.

- Да неважно! Выпьем за это скорее! Кто там… слуги… Вина дорогому гостю!

Сразу же все пришло в движение и засуетилось – забегали слуги, захлопали пробки с шипучим, а мы с Петровой без сил опустились на диван, не до конца понимая, на каком свете находимся от усталости. Эжен подхватил бокал, протянул второй дорогому гостю и воскликнул:

- За вас! Не передать словами, как я счастлив!

Гаспар скептически посмотрел в бокал и почти смущенно произнес:

- Нижайше прошу прощения, но есть ли у вас свинья?

Эжен удивленно взглянул на него, приоткрыв рот.

- Свинья? Мяса пожарить, да?

Гаспар помолчал, словно сетовал на недогадливость собеседника.

- Я бы предпочел свиную кровь, - ответил он, и Эжен вздохнул.

- Тогда придется подождать, - произнес он. – Я немедленно отправлю за свиньей в город. Что я могу вам предложить до этого?

Гаспар со вздохом опустился в кресло.

- Утолите мое любопытство, ваше высочество. Чем я настолько сильно вас обрадовал?

Эжен сел напротив и снова запустил руки в волосы. Над его головой поплыли искры, и я почувствовала, как напрягся Берт, сидевший рядом со мной. Как бы его высочество не спалил поместье от волнения!

- Вы ведь были архимагом при Вороньем короле Лютере, верно? – Гаспар с достоинством кивнул, и Эжен продолжал: - Я читал о вас в учебнике истории. Лютер приказал похоронить вас заживо… то есть, сравнительно заживо. Когда отец сослал меня в это захолустье, я узнал, что буду жить в вашем доме, и подумал: а что, если вы где-то здесь, рядом?

Гаспар снова кивнул. Он рассматривал принца, словно забавную зверушку – должно быть, не думал о том, что стоит Эжену дохнуть огнем, и от бывшего королевского архимага ничего не останется. Драконье пламя уничтожает все.

- Да, Лютер запер меня в подземелье здесь неподалеку.

- С вами зарыли и ваши сокровища, - продолжал Эжен, и Гаспар сразу же поскучнел: вот оно что, все дело в содержимом моих ларцов. Эжен понял, о чем подумал упырь, и тотчас же махнул рукой: - Нет-нет, мне не нужно ваше золото. Мне нужно то, что намного дороже.

Несколько мгновений они молчали – Гаспар вглядывался в лицо принца, и улыбка на его губах становилась тоньше и острее, словно он видел правду. Его взгляд казался мне лезвием – вот он проникает под кожу и обнажает суть, которой мы до этого не видели.

Принц тоже изменился под этим взглядом. Если раньше это был веселый и добродушный гуляка с ветром в голове, то сейчас рядом с нами сидел очень серьезный и очень встревоженный молодой человек – и в нем не было ни следа от того доброго бабника, которого король сослал из столицы.

- Мой Кодекс Феленти, - проговорил Гаспар. – Учебник магии, по которому можно выучить даже полного идиота… а вы далеко не идиот, ваше высочество. Драконья кровь – да! Но в вас есть еще и другая магия, намного сильнее и ярче. Именно поэтому ваш батюшка отправил вас в эти края, верно?

Я в очередной раз услышала щелчок за ухом – у меня снова открылся рот. Петрова заерзала рядом. Значит, принца сослали сюда не за ухлестывания за барышнями… В конце концов, излишняя любвеобильность никогда не была настолько серьезной проблемой, чтобы выбрасывать сыновей из жизни. А вот магия – магия была. Дракон, который владеет ею, становится непредсказуемым и опасным, и лучше держать его подальше, например, в крошечном Тансворте, который не на всякой карте отыщешь. Если его испепелит дотла, то этого никто и не заметит.

- Верно, - кивнул Эжен. – Он велел мне сидеть здесь и не высовываться. Видите ли, беда в том, что я могу вспыхнуть. Моя магия и драконья кровь находятся в очень шатком равновесии, и я… - он сделал паузу и горячо и искренне признался: - Я хочу владеть своими силами. Полностью владеть. Не жить в постоянном страхе за себя и за других, не заглушать этот страх выпивкой и бабами. Помогите мне. Научите меня.

Он замолчал, и несколько минут в гостиной было очень тихо. Гаспар пристально смотрел на принца, сплетя пальцы в замок на колене, а я всеми силами хотела оказаться как можно дальше отсюда. Наконец, Гаспар откинулся на спинку кресла и произнес:

- Я никогда не думал, что буду кого-то учить магии, ваше высочество. Почему бы и не начать это делать?

***

Потом про нас как-то забыли. Мужчины ушли в библиотеку обсуждать свои новые дела, а мы посидели еще немного и подались на выход. Идти пешком от садов Алейны, да еще и ночью – сомнительное удовольствие, но на наше счастье по дороге ехал последний извозчик.

Вскоре мы были дома. Бекон сидел у порога, рядом с ним лежал недоеденный эскалоп богатырских размеров. Увидев нас, кот подтолкнул к нам мясо и негромко муркнул: дескать, подзаправьтесь, гулены вы этакие. Кто еще о вас позаботится, кроме несчастного котика, голодающего сиротинушки?

- Спасибо, Бекон, за доброту, за ласку, - вздохнула Петрова и призналась: – Я готова проспать неделю. Не понимаю, как держусь на ногах.

- Не получится, - сказала я, открывая дверь в свою комнату. - Завтра у нас примерка платьев. Гутта, должно быть, шьет, не покладая рук.

Петрова вынула из глубокого кармана своих широких штанов смятые цветочные стебельки и добавила:

- И нам еще протрезвлять Макса и внушать ему вечное отвращение к спиртному. Дел немало, одним словом.

И мы разошлись спать – чтобы проснуться в шесть утра по будильнику, привести себя в порядок, слегка перекусить и отправиться к Гутте. За то время, которое мы провели на кладбище и в подземелье, горожане успели опомниться и смириться с тем, что участницы отбора уже получили приглашения. В городе было спокойно. Единственное, что атаковали девицы и мамаши – модные лавки. На отбор невест съедется множество достойных и благородных гостей: вчера с утра мы отправили студентов на почту рассылать письма - и только дура будет хлопать ушами, а не попробует найти в этой толпе жениха. Возле мастерской Гутты отирались зеваки – эти были исключительно мужского пола и очень хотели увидеть платья из бабочек и лилий. Гутта это прекрасно понимала и наглухо задернула шторы.

Пауль открыл нам дверь – мальчик держал в руке бутерброд с ветчиной и выглядел спокойным и счастливым. Каким еще можно быть, когда у тебя в руке бутерброд, а в душе покой? Сейчас, поздоровавшись с ним и пройдя в мастерскую, я обрадовалась тому, что Эжен все-таки начал отбор невест. Будь иначе, Гутта уже могла бы потерять сына. Кажется, Петрова прочитала мои мысли, потому что негромко сказала:

- Что бог ни делает, все к лучшему. Если бы нам не понадобилась Гутта, то кто знает, что бы уже могло случиться с Паулем.

Мы прошли в примерочную. Там царила веселая суета. Шесть девиц стояли, раскинув руки, и Гутта суетилась, надевая на них почти готовые платья. Кожа девушек была покрыта мерцающим золотым кремом, и бабочки, почувствовав его, раскрывали тонкие крылышки и засыпали. От удивленного восторга мы даже рты открыли. Платья были похожи на жемчужные облака, стекавшие по девичьим телам цветочными лепестками и крыльями бабочек и застывавшие на полу потоками лавы. Гутта действительно была прекрасной швеей: я не сильно разбиралась в высокой моде, но не сомневалась, что платья на отборе невест для Эжена не уступят столичным.