Тайные хроники герцога Э - Татьяна Абалова

Через полдня пути без намека на отдых, когда интерес глазеть на унылую панораму проплывающих мимо полей иссяк, а отбитая задница ныла, я уже радовалась, что хронист едет не во главе армии. Я тихо перебралась на облучок походной кухни, и только поглядывала, не отвязался ли ослик, переживая больше за свои пожитки, чем за него. Капюшон давно болтался на плечах, духота после дождя заставляла забыть о мерах предосторожности, благо, никто не воскликнул «Караул, подмена!».

– Расскажите мне о герцоге. Какой он? И почему у него такое странное имя?

Ферд – пожилой кучер, оказавшийся истопником, ответственным за горячую воду и отопление походного шатра, если герцог вдруг прикажет разбить лагерь, с готовностью откликнулся.

– Ну вот, отмер! А то все три дня бычился, разговаривать с нами брезговал, – истопник с довольным выражением лица огладил пышные усы.

Бычился? Что это? Гонор принца, не желающего опуститься до общения с чернью, или желание оставить невспаханное поле исследований для меня? Немного поразмыслив, утвердилась в последнем. Странное поведение хрониста определенно вызвало бы недоумение, если бы тот принялся задавать одни и те же вопросы по второму кругу. Ай да Конд!

– Я не брезговал. Плохо мне было. В горле словно колючки засели, – просипела я, старательно следя за окончаниями глаголов. Боялась выдать, что я девчонка. – Ни говорить, ни сглатывать.

– А все от того, что плащ у тебя худой, – откликнулась одна из кухарок. Дородная, краснощекая, отличающаяся яркой, но слегка переспевшей красотой. – Плохо вас в ордене одевают. А еще под дождь на переходе попали. Предлагала же одежку у огня развесить. Но как же! Гордые! Хоть и нищие. Прошли мимо меня, точно я невидимый призрак.

– Разве к тебе обращались, Волюшка? – кучер развернулся всем телом. Уж очень ему хотелось поговорить, а тут слова не давали вставить. – Нет? Вот и молчи. Дай мужикам пообщаться.

– Ой, мужики! – хохотнула девица, присоединившаяся к кухаркам из «гражданского» обоза. – Один – мальчишка неопытный, второй – забывший, когда в последний раз бабу по–настоящему тискал.

– Гоната, уймись! Рот бы тебе поганый зашить, – кучер сплюнул, а я обернулась посмотреть на девушку – возможно одну из тех, о ком говорил Конд. Он же предупреждал о споре по соблазнению монаха?

– Рот зашить? Без работы меня оставить хочешь? – Гоната с вызовем вздернула аккуратный носик. Симпатичная, если бы не слой косметики, которую не смыла с вечера. – Приди еще ко мне со своим «давай по быстрому».

– Не слушай ее, – кучер пихнул меня плечом, – мы с тобой лучше о герцоге поговорим. А бабы пошумят и успокоятся.

Я придвинулась ближе к Ферду, чтобы не пропустить ни слова. «Бабы» же разошлись не на шутку, уже по сотому разу обыгрывая ехидные слова Гонаты и обсмеивая сексуальные пристрастия чуть ли ни каждого воина славной армии герцога Э. Какие времена, такие и нравы. Да.

– Значит так, герцог у нас человек неплохой, – истопник придал своим словам вес, в очередной раз огладив усы. Делал он это основательно, неторопливо, поводя большим и указательным пальцами от носа до самого подбородка, что лишь на мгновение успокаивало буйную поросль. Но усы никак не хотели подчиняться и вновь топорщились, из–за чего истопник делался похожим на моржа. – Можно даже сказать, хозяин у нас хороший. Пусть он из рода узурпатора, отнявшего власть у нашего короля, но правильный. Кто из рыцарей безропотно пошел бы биться с тварями, от войны с которыми нет никакой выгоды, кроме боли и смерти? Герцогу бы уехать на Восток, где несметные богатства сами в руки текут – князьки сдают свои дворцы без боя, но он упорно выполняет грязную работу здесь. Брат велел защищать Рогуверд от всякой мерзопакостной дряни, вот Их Светлость и защищает.

– А кто брат нашего герцога? – о тварях расспрашивать не решилась, хотя было интересно узнать, как они выглядят и чем опасны. Но вдруг за те три дня, что Конд числился хронистом, с монстрами уже бились?

– Как кто? Сам император. По всем законам к нашему герцогу следовало бы обращаться «Ваше Высочество», поскольку он королевских кровей, но герцог не важничает. Сказал: «Светлость я» и на этом все.

– Понятно, – кивнула я, усваивая новую информацию: Конд засунул меня в самую гущу врага. Кто поручится, что вчера меня пнул под зад не убийца прежнего короля?

– И не вздумай ничего плохого об императоре сказать. Вмиг головы лишишься. Из местных здесь только мы, да вот еще блудницы, – кучер кивнул на веселящуюся с товарками Гонату, – остальные сплошь чужаки. Они и с тобой обращаются как с вошью только потому, что все мы для них низшие. А они, стало быть, высшие.

Кучер опять сплюнул.

– Теперь понятно, кого нужно держаться.

– Вот и держись.

Вскоре обоз ненадолго остановился. Было велено «оправиться». Вот тут я запаниковала. Редкие кустики и лишь где–то на горизонте лес. Не бежать же до него, чтобы не выдать себя?

Пришлось доверительно обратиться к Ферду.

– Мне бы клочок бумаги, чтобы подтереться после того как… Ну, вы понимаете… – только так я могла объяснить, почему не поливаю кусты стоя.

– А лопухи–то на что? – сверкнул искрами смеха в глазах истопник. – Чудные вы летописцы. Надо же! Удумал! Дорогую вещь на задницу изводить. Глиной не хочешь подтираться, так пучок травы сорви.

С непривычки я долго провозилась с завязками семейных трусов. Злилась, ненавидя ветер, который бросал выбившиеся из дули пряди в лицо и так некстати задирал монашеский балахон, но «облегчившись», вновь сочла мир прекрасным.

– Ты спрашивал насчет фамилии, – как только обоз тронулся, Ферд вернулся к прерванной беседе, – так это прихоть самого герцога. Он человек военный, а потому промедление в бою может стоить жизни, а попробуй отрапортуй, применив все эти «Ваши Светлости» да герцог Эжбер–межбер–бог–весть–что. Прости, герцогского имени ни запомнить, ни произнести не смогу. Да и не пытался. Мне по секрету его любовница выболтала, чтобы я, значит, в благодарность ушат горячей воды для нее натаскал. Купаться Иллиса изволила.

– А кто она такая, Иллиса?

– Принцесса заморская. Никчемная, капризная. Спрашивал я одного рыцаря, откуда взялась, так он сплюнул. Сказал, королевство ее такое же никчемное, разорившееся еще до войны. А гонору–то! Благо хоть красивая. Все при ней. А что еще мужику надо? Ее в подарок императору преподнесли, а уж он брату спихнул. Вон, видишь, карета черная с сундуками на крыше? Ее. Ох и ревнивая сучка! Она всех служанок, что герцога в порядке содержали, выгнала. Пусть, мол, одни мужики в услужении останутся. А тут армия. Кто из солдат пойдет из–под принцесски судно выносить? А местных близко к герцогу не подпустят. Кровавый след за ним стелется, много у кого в мыслях месть бьется.

– Да уж, – прошептала я. Подняла глаза к небу. Солнце пряталось за облаками, а на горизонте скапливались тучи. Дождь будет.

– Чего тоскуешь?

– Вот как писать о подвигах армии, если за спиной у нее не только твари, но и наши соотечественники? – для себя я уже решила, что буду записывать все, что услышу и увижу, без прикрас.